«Пересолили. Слишком много роскоши!» Так думаю, смотря на розоватый праздничный фасад четырехэтажного дома… даже я, при всей своей любви к «излишествам», скажу, что в 1898 году архитектору Михаилу Бугровскому немного изменило чувство меры. Он тогда выстроил дом с магазинами для миллионера Стахеева (который, по легенде, станет прототипом Кисы Воробьянинова).
Столетие спустя зодчий эпохи эклектизма получил непрошеных соавторов – это Борис Палуй и Глеб Макаревич. Достроив здание КГБ на Лубянке, Борис и Глеб соорудили, ради той же всеобъемлющей организации, еще и корпус на Мясницкой (1987 год). К стахеевскому дому присоединили большое правое крыло. Над старым, левым, нахлобучили еще три этажа. Выглядит все это… как сказал поэт,
В одну телегу впрячь неможно
Коня и трепетную лань.
К концу XX столетия все это зацвело в России (и не только) пышным цветом, родилось даже особое словечко – фасадизм. Только фасад от исторического дома и остался, изнутри все выпотрошили, и помещения над потолком и за стенами знаменитого Библио-Глобуса принадлежат таинственному «вычислительному центру». Что в этом центре вычисляют? Нас!
За фасадным домом, в глубине владения, стоят возведенные тогда же дворовые корпуса: пятиэтажное строение 6 и четырехэтажное 4. Эти дворы напоминают узкие ущелья. В высоких зданиях располагались пятикомнатные апартаменты со всеми удобствами. Такое жилье, особенно в центре Москвы, было в цене: каждый квартирант платил Стахееву по 1200-1600 рублей в год.
После 1917 года все это было поделено на коммунальные комнаты. В одной из таких комнаток в строении 4 застрелился Маяковский (1930 год).
Вновь выйдем на Мясницкую! На дореволюционных фотокадрах здесь бросается в глаза, смущая постсоветских жителей, огромная вывеска «КИРОВЪ». Это случайная фамилия купца, который держал в доме «магазин металлических изделий».
Улице суждено было стать Кировской, ведь она связывала Кремль с Ленинградским вокзалом. После того как в Ленинграде застрелили Кирова, гроб с его телом должен был проехать по Мясницкой, после чего Мясницкую, конечно, и назвали в честь застреленного красного вождя.
В 1920-х здесь располагался Теплотехнический институт имени Гриневицкого и Кирша. Уже в 1930-х этот дом занимал знаменитый магазин. Большинство горожан уже не помнит, что «Детский мир» когда-то находился именно здесь. Некоторые его отделы занимали также часть стоящего вплотную «кузнецовского» дома № 8.
Попасть в старинный «Детский мир» можно было двумя путями: с улицы и со двора. Последний вход предназначался специально для детей, эта народная тропа шла через игротеку с железной дорогой, поездами и станциями.
В 1957 году Детский мир переехал на другую сторону Лубянской площади, где архитектор Алексей Душкин построил известное здание. Освободившееся место тут же занял всенародно любимый магазин «Книжный мир», который остается здесь и по сей день. С 1992 года он называется «Библио-Глобус». Часть книг, без которых не было бы этого проекта, я покупал именно здесь.
А наверху вплоть до 1986 года сохранялось три коммунальных квартиры с дореволюционными каминами, дореволюционными жильцами и огромными фарфоровыми ваннами, где дети могли плавать, делая гребки, как в крохотном бассейне. Сквозь полупрозрачную стенку ванной можно было видеть уровень воды.
Камины не должны смущать читателя: до революции делали даже в домах с паровым отоплением.
Имелся древний лифт, однако что-то с ним случилось, а потом и трос украли. Поскольку в доме было слишком мало этажей, лифту ремонт не полагался и теперь все стали взбегать по лестнице пешком. Гимнастика полезна для здоровья!
Дворниками тут служили завтрашние дипломаты – студенты из МГИМО. Это был заработок, а еще работников лопаты и метлы селили в отдельную комнатку. Студенты говорили, что тут выше уровень комфорта, чем в общаге.
В дни майских и ноябрьских демонстраций выйти на Мясницкую можно было только с паспортом в кармане, иначе не пустили бы обратно. По улице валил поток, пройти за оцепление позволяли только жителям соседних зданий.
Три коммуналки с 1936 года были намечены к выселению, однако канитель тянулась полстолетия, пока в 1986 году КГБ не отправил жильцов… в другие коммуналки.
Я говорил сейчас о доме, выходящем на Мясницкую. Существовал еще очень похожий корпус по Лубянскому проезду (№ 3). В центре его была арка и ворота с чугунной решеткой. Они вели к дворовым корпусам – в том числе и к тому, в котором застрелился Маяковский. Этот проход заложили во время реконструкции. Тогда оба корпуса (мясницкий и лубянский) объединили под одной крышей «вычислительного центра». Со стороны Лубянского проезда историческая стена сохранилась, но это тоже фасадизм.
Еще и памятную доску водрузили!
«Здание вычислительного центра сооружено под руководством архитектора Палуя Б. В., Макаревича Г. В. … ноябрь 1985 – июль 1987».
И в заключение – несколько слов о старинных участках! История этих мест ведь началась не 125 лет назад. Нас не должно удивлять, что первый дом на правой стороне Мясницкой – это № 6. В прошлом здесь были еще № 2 и № 4.
Дом 2 – это старинный храм, который до 1935 года стоял в районе выхода из метро. Вросшая в землю, коренастая церковь Гребневской иконы Божией Матери видна на старых фотографиях. Она-то и дала начальному отрезку улицы Мясницкая древнее имя – Гребневка. Храм сложен в начале или середине XVI века – то было старейшее сооружение из камня между Мясницкой и Покровкой. Более старый, деревянный храм на этом месте еще в 1472 году построил Иван III для Гребневской иконы Богоматери, вместе с этой иконой князь сходил в поход на Новгород. По крайней мере, так гласила надпись, сохранявшаяся в церкви. Предание же говорит: эту икону подарили еще Дмитрию Донскому после Куликовской битвы.
Вот такой храм в 1935 году взяли и сломали. Напрасно Академия наук заявляла властям, что
«уничтожение этого памятника было бы невознаградимой утратой».
Когда геростратово дело было сделано, здесь обнаружили могильную плиту первого русского математика – Леонтия Магницкого. Ученый жил неподалеку. Идя из Холмогор в Москву, Михайло Ломоносов сквозь снега пронес учебник математики Магницкого.
Слева от церкви были еще двухэтажные дома под № 4, их снесли в середине 60-х.
И, наконец, 6-й участок, который попадет в руки Стахеева… Читая очерк Виктора Сорокина с перечислением более ранних владельцев, я наткнулся на имя «полковника А. И. Грибовского». По-видимому, в инициалы вкралась опечатка. Если прочитать «полковник А. М. Грибовский», все становится на свои места!
Юным чиновником он служил под крылом у Державина и был спасен поэтом-губернатором, который сжалился над подопечным и из своего кармана передал в кассу проигранные Адрианом Моисеевичем деньги. «Благодарный» Грибовский перебежал в секретари к Потемкину, а после смерти князя разворовывал его Таврический дворец. Переметнувшись к Зубову, сын есаула стал статс-секретарем Екатерины II и нашел еще более широкое поприще для воровства. При Павле I он угодил в крепость, но выпутался и при Александре I жил в Москве (наверное, здесь, на Мясницкой) большим барином. Проев награбленное, он набрал долгов, а после объявил себя банкротом. И вот тогда, уже под старость, ничтожный человечек начал составлять «Записки о Екатерине Великой», благодаря которым и вошел в историю.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.