Рождественка, 12/1с1. Сер. XVIII в., вторая пол. XIX в.
Длинный трех-четырехэтажный дом с узорными балконами — это в своей основе усадьба XVIII века. Главный дом стоял в глубине парадного двора, флигели выходили на красную линию улицы. Столетие спустя особняк с флигелями надстроили и соединили между собой, получилась протяженная ломаная линия.
Князь Оболенский
Каменный особняк, созданный до 1767 года, принадлежал главному командиру Дворцовой канцелярии Якову Маслову (управлял императорскими имениями). Последние десять лет жизни старичок провел в монашестве: наверно, это был единственный в стране архимандрит, имевший в миру чин генерал-аншефа (тайного советника).
Внучка этого Маслова принесла дом в приданое князю Андрею Оболенскому. Андрей Петрович сделался попечителем Московского учебного округа, руководил восстановлением старого Университета, который после Наполеонова пожара представлял собой обугленную каменную скорлупу. Сэкономив при этих работах 100 тысяч рублей, Оболенский пустил их на возведение новых корпусов: аптечного, анатомического, типографского. Князь имел репутацию честного и умного вельможи, пользовался уважением общества, в его салоне собирались ученые, художники и литераторы.
Вырастив шестерых сыновей, Андрей Петрович дожил до глубокой старости, последние его слова были такими:
«Как сладко мне быть больным, сколько любви меня окружает!»
Генерал Ермолов учится на переплетчика
Князь занимал главный дом, а флигели арендовали лавочники и мастеровые. Про одного из этих умельцев 170 лет спустя пишут научные работы. Николай Хитров превратил банальный книжный переплет в искусство и первым в России стал печатать на золотых корешках с мозаичными медальонами свое имя. Хитровская мастерская работала во флигеле в 1840-х и 50-х годах.
В учениках у переплетного художника ходил герой 1812 года Алексей Ермолов. При Николае I грозный полководец коротал дни в Москве, в полуопале, наслаждаясь семью тысячами книг на многих европейских языках. Томики Мольера и Расина генерал переплетал собственноручно после обучения у Хитрова.
«Когда Ермолов уже был, что называется, на последнем курсе, ему доверили золотить переплеты. В те времена при отделке корешка и ребра переплета использовалась специальная линеечка, требовались твердость руки и верность глаза. Ермолов берет линейку, колесико, водит по переплету, а Хитров стоит у него за спиной и проверяет работу. Но вдруг генерал повел линию косо, Хитров поправил его, но получилось так же плохо.
— Косо! — кричит Хитров.
Генерал скосил еще хуже.
— Криво, косо! — ревет бешеный Хитров и чуть не ударил Ермолова по затылку.
Генерал сложил инструменты и спокойно ответил учителю:
— Послушай, Хитров, я не цеховой!
— Виноват, Ваше превосходительство, не мог удержаться…»
«Берлин»
В 1860-х Оболенские-наследники продали дом купцу Карлу Беккеру, у которого квартировали известные композиторы, братья Генрих и Юзеф Венявские. В композиторской квартире открылся фортепианный класс.
При следующем собственнике, купце Александре Прибылове, тут находились поликлиники, лечебницы и родильный приют. Одна из лечебниц принадлежала Взаимно-вспомогательному обществу ремесленников, попечителем которого был отец Валерия Брюсова. Рядом торговали книгами и молоком.
К концу XIX века дом принял нынешний вид после нескольких реконструкций (в том числе 1875–76 гг., архитектор Александр Вивьен, 1895 г., архитектор Илларион Иванов-Шиц). Тогда же появились балконы с узорами.
Самым известным арендатором была гостиница «Берлин», с 1876 года занимавшая центральную часть здания. Гостиница стала одним из центров немецкого землячества.
«Помимо номеров здесь были ресторан, пивной бар, бильярдная, кегельбан, читальня, зимний сад, кабинеты для переговоров, курильня, небольшой зал, где устраивались выставки немецких художников».
В парадном дворе (курдонере), как и теперь, шелестела листва. Среди сирени стояли столики, за которыми чинные немцы распивали пиво, а в центре садика бил маленький фонтан.
Метрдотелем здесь служил «самый маленький человечек мира» — по крайней мере, так утверждала московская пресса. Рост Василия Павловича «определялся сантиметрами, а вес фунтами». Карлик происходил из смоленских крестьян и сделал в городе стремительную карьеру, в «Берлине» он изображал метрдотеля, разумеется, ради рекламы. Когда шумиха улеглась, «человечек» исчез со страниц истории…
С началом Первой мировой «Берлин», конечно, переименовали в честь союзников. Обоих! Теперь он назывался «Париж-Англия» (1914 год).
Художник Верещагин
Самым известным постояльцем был живописец-баталист Василий Верещагин, который сказал перед гибелью:
– Я всю жизнь любил солнце и хотел писать солнце. Но фурия войны вновь и вновь преследует меня.
Войну он писал в самом натуралистичном облике — с натуры, а когда не было этой возможности, проводил дотошное исследование (такова предыстория цикла «Наполеон I в России»). Погиб Верещагин в 1904 году на мостике броненосца «Петропавловск», бок о бок с адмиралом Макаровым.
Василий Васильевич остановился в «Берлине» в 1883 году. Художник приезжал тогда в Москву, чтобы организовать выставку собственных картин, посвященных русско-турецкой войне и индийскому путешествию. Выставка прошла в Немецком клубе.
Институт
В 1977 году хозяином дома на Рождественка стал ИВАН СССР. От этого сокращения веет родными осинами, но впечатление обманчиво: аббревиатура расшифровывается как «Институт Востоковедения Академии Наук». Прежде организация занимала дворец Лазаревых в Армянском переулке. Первым директором на новом месте (1977-85) стал будущий премьер-министр Евгений Примаков.
Институт Востоковедения занимает этот дом до сих пор, здесь работало и работает много замечательных ученых.
В левой части здания, с меандрами и маскаронами, есть и другие организации. Например, музей советских игровых автоматов.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.