Театральный пр., 1с1, 1821-24, арх. А. Ф. Элькинский и О. И. Бове, 1838-40, арх. К. А. Тон
«Малый играет в большом»
Большой и Малый театр — неисчерпаемы, это тема для книги, а не для статьи. Если о «рядовой застройке» старой Москвы можно писать подробно, то историю Императорских театров придется дать в конспективном изложении.
До революции «большой» и «малый» писалось со строчной буквы, речь шла всего лишь о размере сцен. Обе площадки относились к единому театру — Императорскому. Просто на малой сцене чаще всего выступала драматическая труппа, а на большой давали оперу и балет. Случались, впрочем, исключения, и можно было услыхать:
«Сегодня малый играет в большом».
При этом драматическая «специализация» Малого театра сделалась очевидным фактом только после реконструкции 1840 года. До этого, в 20-х и 30-х, правил не было.
Кстати, два театральных здания связывал подземный переход.
Театр, который построил Варгин
До Наполеонова пожара тут теснились маленькие домики, они принадлежали сенатору, князю Василию Сибирскому и арендовались актерами. Когда прошел огненный смерч, вокруг Кремля и Китай-города устроили полукольцо центральных улиц и площадей. Место начального отрезка улицы Петровка теперь заняла Театральная площадь. План ее начертил сам Александр I:
«…назначить регулярным четырехугольником, как Его Императорское Величество собственною высочайшею рукою на плане карандашом указать изволил».
Участок слева от площади приобрел купец Василий Варгин, и на его средства, по проекту Осипа Бове, архитектор Александр Элькинский построил Малый театр (1821-24 годы).
Вот как все это выглядело в пушкинские времена:
И еще:
Как видим, на первом этаже была огромная аркада. Предполагалось, что здесь появятся торговые заведения. Кроме того, аркада зрительно облегчала здание рядом с монументальным Большим театром. Арки устроили по инициативе купца Варгина, который, побывав в Париже, полюбил площадь Пале-Рояль и решил создать что-то подобное в Москве.
Этот предприниматель в 1812 году одел кутузовскую армию. Варгинские шинели грели русских воинов в то время, когда воины Наполеона замерзали насмерть. Василию Васильевичу исполнился в то время 21 год… фантастика? В истории много удивительного!
То был человек во всех отношениях неординарный: не получив систематического образования, стал образовывать себя сам, собрал огромную библиотеку. Сам Гоголь, познакомившись с ним, нацарапал у себя в записной книжке:
«Василий Васильевич Варгин, умный купец в Москве».
До 1838 года купцу принадлежало здание, а театр был просто арендатором. Зрительный зал на 655 мест располагался в торцевой части дома, на углу площади и проезда. Теперь на месте старой сцены — закулисные помещения.
Именно там, в 1831 году, Москва впервые увидела полную постановку «Горя от ума». Фамусова играл Щепкин, Чацкого — Мочалов (Щепкин был так многогранен, что на сцене Малого ему приходилось исполнять роль Бабы-яги). Пять лет спустя (май 1836) тут же прошла первая московская постановка «Ревизора». При жизни Пушкина здесь инсценировали «Руслана и Людмилу» (1825).
Театр, который перестроил Тон
А над владельцем здания, который почти двадцать лет верой и правдой одевал русских солдат, сгустились тучи. Честность купца начала раздражать интендантских чиновников, которые хотели, как говорят в наши дни, «откатов». Не получив желаемого, воры ложно обвинили Василия Васильевича в воровстве.
Дело разваливалось, Варгина выпустили из Петропавловской крепости. Впрочем, купец остался должен интендантству, и в 1837 году Василию Васильевичу пришлось задешево продать дом театральной дирекции (деньги в счет долга сразу перевели Военному министерству).
Дирекция решила расширить Малый театр. Архитектор Константин Тон завершил все работы в 1840 году, и прежний дворик превратился в нынешнюю сцену на тысячу зрителей. Появились две особенные ложи: центральная и портальная, для императорской семьи. Эта традиция осталась после революции: красные вожди унаследовали романовские места.
Новые помещения были пристроены со стороны Неглинной. Со стороны площади театр стал симметричным: слева вырос еще один ризалит. Аркаду заложили, но о ней напоминают арочные завершения над окнами.
Последние изменения в фасад внес, уже в сталинский период, архитектор Александр Великанов (1945). Так появились мелкие детали декора: прежде все было аскетически простым.
В «доме Островского»
Вторая половина XIX века связана с великим драматургом: тут шли все 48 его пьес, а сам театр прозвали «домом Островского». Некоторые произведения он написал специально для своих актеров, по их просьбе. Пьесы Островского собирали в партере и ложах цвет столичной интеллигенции и до сих пор составляют основу здешнего репертуара.
Кстати, в то время произношение артистов Малого театра стало считаться образцовым в русской орфоэпии.
Из зарубежных авторов здесь чаще всего ставили Шекспира и Шиллера. Рядом с серьезными пьесами играли водевили и мелодрамы. Нередки были балетные и оперные постановки: по желанию Чайковского, именно здесь, а не на сцене Большого театра прошла премьера оперы «Евгений Онегин».
Портрет, проколотый штыком
В 1882 году отменили монополию Императорских театров, и у казенной труппы появилось много конкурентов. Начало нового столетия для этой сцены оказалось кризисным: кругом «искали новые пути» и порывались сбросить классику с корабля современности.
2 мая 1914 года северное крыло (где находились подсобные помещения) целиком выгорело. Так пропал труд поколений театральных декораторов, в том числе Константина Коровина.
А в октябре 1917 года Малый театр разгромили и разграбили солдаты революции. Штыками искололи портрет Щепкина работы Репина. Картину удалось отреставрировать, и она до сих пор висит в театре под стеклом.
Через год после этого погрома труппа во главе с Сумбатовым-Южиным играла в театре-варьете «Альказар» на Триумфальной площади: на сцене Малого все еще невозможно было выступать.
Ленин хотел и вовсе разогнать «ненужные народу» академические труппы («зачем нам театр, когда народ голодает?»), но наркомпрос Луначарский сумел культуру отстоять.
Памятник драматургу
С годами ветер изменился: советская власть полюбила русских классиков. Как сказал Луначарский,
«В поэзии — к Некрасову, в музыке — к «Могущей кучке», в живописи — к передвижникам, в литературе — к великим романистам, а в театре — к Островскому».
Так обличитель купечества был возведен на пьедестал. В прямом смысле слова. Идея памятника появилась сразу после смерти Александра Николаевича (1886). В 1899 году начался неторопливый сбор пожертвований, который продолжался до войны и революции, когда инфляция все сожрала. К столетию со дня рождения драматурга (1923) замысел получил вторую жизнь. Естественно, монумент должен был стоять у входа в «дом Островского».
В обоих конкурсах победу одержал Николай Андреев — автор классических памятников Гоголю и Ивану Федорову. Образцом стал знаменитый портрет кисти Перова. Островский закутался в теплый домашний халат и погружен в работу: в руках бумага, карандаш. Драматург сосредоточен, оттачивает какую-то мысль, прежде чем записать ее.
Монумент у стены театра рождался долго и мучительно. Когда открывали памятник (1929 год), скульптор боролся за жизнь: отливая Островского, он заболел воспалением легких. Все кончилось удачно: и Андреев выздоровел, и бронзовый драматург в Москве прижился. Он сразу сделался заметной частью столичного ландшафта.
Ильф и Петров послали в эту точку Остапа Бендера. Великий комбинатор здесь попал под лошадь. Лошадь отделалась легким испугом.
А вот автор постамента, Федор Шехтель, так и не смог дождаться, когда из страны тысячи озер довезут гранит. Архитектор успел умереть.
Полые вазы. Духи корифеев
Многие актеры верят в мистику. Верят, что в стенах Малого остались духи игравших здесь исполинов. Когда во время последней реконструкции (2012-16 годы) меняли поворотный круг и всю сценическую машинерию, то инженерам пришлось выполнить все это, «не открывая крыши», хотя открыть было б и проще, и удобнее.
«В Малом есть поверье, что делать это ни в коем случае нельзя, потому что улетят души тех, кто здесь работал».
Со времен Тона зал отличается уникальной акустикой. Каждое слово, произнесенное на сцене тихим шепотом, долетит даже до галерки. Звук хорошо распространяется благодаря стенам, в которые вмурованы пустые сосуды. Этот прием к нам пришел из солнечной античности.
Все это сохранилось и во время реконструкции 1948 года (архитектор Александр Великанов). Правда, декоративное оформление зрительного зала — плод сталинской эпохи.
Большую подрывную работу провела подземная Неглинка, много раз грозившая театру обрушением. В конце XIX века городской голова Николай Алексеев (кузен Станиславского) предлагал даже перенести театр подальше от коварной речки. В следующем столетии сделали несколько ремонтов. Наконец, уже в наши дни (2012-16) был укреплен фундамент, а здание опять отремонтировали с сохранением исторического облика.
Мах мух — пах?
Театра не бывает без легенд. Я не могу не пересказать хрестоматийную легенду Малого, связанную со звездой первой величины. На сцене все актеры — начеку: если товарищ несет дичь, следует подыграть, чтобы не допустить конфуза и спасти спектакль.
Вдруг над Марией Ермоловой решил подшутить не менее «звездный» Александр Сумбатов-Южин. По тексту, должно было произойти вот что:
Персонаж Южина. Ваш муж застрелился!
Персонаж Ермоловой. Мой муж застрелился? (падает в обморок).
Однако вместо этого хулиган прокричал:
— Вах мух — пах!
Реакция Марии Николаевны была мгновенна:
— Мах мух — пах? Ах! (падает в обморок).
Было ли это, неизвестно, но в такой истории — весь Малый театр.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.