С видом на Меншикову башню
Перед Первой мировой войной в Кривоколенном переулке вырос угловой семиэтажный дом-гора с тремя большими щипцами на крыше и семью эркерами. Эркеры здесь разнообразны: есть треугольные, есть многогранные, а есть почти овалы. Скругленный угол дома плавно огибают три балкона… в общем, есть на что полюбоваться.
Если бываете в Кривоколенном, советую зайти в подворотню: узкий двор многоэтажки разветвляется, он пахнет тайнами и Петербургом.
Архитектор Иван Кондратенко воздвиг дом-гору для дворянина-предпринимателя Евгения Скальского (1912-13 годы). За городом этот Скальский распорядился выстроить целый дачный поселок и выкопать водоемы, которые назвал в честь маленькой дочки: так появились современные Наташинские пруды в Люберцах…
Но возвратимся к доходному дому! Состоятельные господа снимали семикомнатные квартиры с видами на Меншикову башню, и в одной из них рос маленький мальчик с поэтическим даром – Боря Поплавский. После семнадцатого года господа найдут убежище в Париже, и Поплавский станет одним из крупнейших поэтов русского зарубежья. Лейтмотивом его стихов будет смерть. В возрасте 32 лет, на берегу Сены, он погибнет от передозировки наркотиков.
Что же касается разгромленного и уплотненного «тучереза» в Кривоколенном, то его литературная история лишь начиналась!
Есенин vs. Пастернак
В 1920-х в этом здании перебывала вся писательская Москва. Тут находился первый в стране советов толстый литературный журнал – «Красная новь». Это детище было зачато в Кремле, на квартире у Ленина. Редактором литературно-художественного раздела назначили Максима Горького.
В унылом, тесном коридоре гений сталкивался с гением, и можно было наблюдать, как с пьяным Есениным дерется трезвый и злой Пастернак. Но дадим слово автору «Алмазного венца», лучше Катаева об этом не расскажешь.
«И вот я уже стою в тесной редакционной комнате «Красной нови» в Кривоколенном переулке и смотрю на стычку королевича и мулата. Королевич во хмелю, мулат трезв и взбешен. А сын водопроводчика их разнимает и уговаривает: ну что вы, товарищи… Испуганная секретарша, спасая свои бумаги и прижимая их к груди, не знала, куда ей бежать: прямо на улицу или укрыться в крошечной каморке кабинета редактора Воронского, который сидел, согнувшись над своим шведским бюро, черный, маленький, носатый, в очках, сам похожий на ворону, и делал вид, что ничего не замечает, хотя «выясняли отношения» два знаменитых поэта страны.
Королевич совсем по-деревенски одной рукой держал интеллигентного мулата за грудки, а другой пытался дать ему в ухо, в то время как мулат – по ходячему выражению тех лет, похожий одновременно и на араба и на его лошадь, – с пылающим лицом, в развевающемся пиджаке с оторванными пуговицами с интеллигентной неумелостью ловчился ткнуть королевича кулаком в скулу, что ему никак не удавалось».
Катаев говорит, что познакомился с Есениным именно здесь. Кроме того, в редакции журнала побывали все, кто в нем печатался, то есть Алексей Толстой, Олеша, Маяковский, Платонов, Пришвин, Бабель, Леонов…
Катаеву врезалась в память драка, а его собратья по перу помнили только прозу и обыденность. Так Лев Никулин пишет про
«унылое пропыленное конторское помещение по Кривоколенному переулку».
Журнал закрылся в Великую отечественную войну. В те годы на крыше дома 14 построили вышку ВНОС («воздушное наблюдение, оповещение и связь»).
Рихтера обвиняют в похищении киянки
Над литераторами жили обыватели. В коммуналки набивалось по 30-40 человек, многие семьи были неблагополучные. Часть алкоголиков не доходила даже до своих квартир и бросалась в объятья Морфея на лестничной клетке.
В наши дни одна дама вспоминает, как росла в огромной семикомнатной квартире, ранее принадлежавшей доктору – с черным ходом, тремя большими плитами на кухне и такой ванной, что «можно было плавать, как в маленьком бассейне».
Убожество и роскошь сосуществовали. На углу Банковского с Кировской (Мясницкой) находился рыбный магазин, ребенку постоянно покупали красную икру, которую выкладывали черпаком из деревянного бочонка. Икрой девица заедала рыбий жир.
Свидетельство другого старожила относится уже к началу 90-х, когда в квартире обитал художник, его жена и вместе с ними множество любопытных старушек. Старушки жаловались, что у молодых супругов ночью
«очень тревожно скрипела кровать».
К другому жившему на чердаке художнику однажды пришел в гости знаменитый композитор Святослав Рихтер. Их встреча завершилась драматически: когда усталый музыкант спускался по лестнице вниз,
«из очередной квартиры выскочила такая баба в грязной спецовке, схватила Рихтера за грудки и стала кричать: «Ты киянку брал?»»
Раиса Максимовна
Вонючую парадную отмыли лишь к визиту первой леди перестроечного СССР – Раисы Горбачевой. Жена генсека посетила мастерскую своего любимого художника Рудольфа Хачатряна (которого навещал Рихтер). Чтобы не повторился инцидент с киянкой, на каждой лестничной площадке были люди в штатском. Так рассказывает сын живописца.
На чердаках люди искусства открывали мастерские из-за великолепных видов на Москву. Можно писать пейзаж с натуры, никуда не выходя.
В наши дни
Когда в начале 90-х делали ремонт, рабочих восхищали стены толщиной в «три кирпича» и древние газеты на стенах со свежим репортажем о похоронах Ленина. Все коммуналки расселили, и сейчас жилье – элитное, многие квартиры до самых последних лет занимали французы.
Если войдете в блещущие новизной парадные, вас встретят римляне на барельефах 1913 года, арки над лестницами, потолки с кессонами, подлинные ограждения и перила. Двери, ведущие в подъезды – тоже настоящие. Уцелели даже некоторые двери в квартиры и часть оконных рам.
Инженер Фалькевич
Несколько лет назад на стене здания отреставрировали вывеску эпохи нэпа: «заводско-техническая контора инженер ФАЛЬКЕВИЧ». Этот Фалькевич ремонтировал до революции автомобили, а после переключился на промышленное оборудование. Глядя на шрифт, ждешь твердых знаков, а их уже нет…
Девять десятилетий спустя, то есть в 2010-х, тут случайно отлетел кусочек штукатурки, обнажив давно замазанную вывеску. На средства москвичей ее отреставрировали, и теперь у доходного дома Скальского появилась еще одна «изюминка».
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.