Большая Дмитровка, 8с2, с3, 1-я пол. XVIII в., 1790-е, 1810-е.
Большая Дмитровка эпохи Пушкина — улица классицистических дворцов — сгинула почти вся, а если что и остается, то нещадно перестроено. Но есть одно-два исключения! Усадьба Мясоедова (владение № 8) стоит, как скала-останец. Она и сейчас почти такая же, как и в альбомах Казакова.
В этой статье речь пойдет, в основном, о главном доме, который выходит на Дмитровку (строение 2), и о пристройке (строение 3). Позади есть еще два двора — парадный и хозяйственный — и флигели, которым посвящена отдельная статья.
Палаты: предыстория
Вернемся к барскому особняку с фронтоном и коринфскими пилястрами! Не сразу замечаешь, что под первым этажом лежит еще и цокольный — древнейшая часть здания.
В цоколе и левой части первого этажа сохраняются древние своды и толстые стены. Когда построили палаты в основании классицистического дома, неизвестно, но они уже показаны на плане 1757 года.
Первой известной хозяйкой (умерла в 1741 году) была Аграфена Щербатова — вдова старого князя, стольника, служившего еще при царе Алексее Михайловиче. Их дочь, тоже вдова, полковница Анна Лопухина, владела этим домом до 1780-х.
Отец лицеиста. Образцовая усадьба
С 1789 года участком владел крупный московский чиновник Николай Мясоедов. При нем (в 1790-е) усадьбу перестроили в стиле зрелый классицизм, она попала в «Альбомы партикулярных строений» Матвея Казакова, где были показаны дома с «образцовыми» фасадами. Так появилось то, что мы видим на Большой Дмитровке (строение 2):
Фасад дома и флигелей вместе с общим планом усадьбы, по альбомам Казакова:
Почти все это до нас дошло: дома не рушили, но, в основном, достраивали. Не сохранились лишь ворота с «вогнутой» полуциркульной оградой (как в усадьбе Хрущевых — Селезневых на Пречистенке).
К концу столетия Мясоедова перевели в Петербург и назначили директором Соляной конторы. У Николая Ефимовича родится сын Павел — товарищ Пушкина по Царскосельскому лицею. Лицеист Мясоедов учился еще хуже Александра Сергеевича и получил грубое прозвище «Мясожоров», но, когда вырос, стал хранителем «лицейского духа» и не боялся писать Пущину в Сибирь.
Двоюродный дедушка Льва Николаевича
Тайный советник Федор Толстой был знатным книголюбом. Древние рукописи и старопечатные издания, собранные Федором Андреевичем, теперь хранятся в лучших библиотеках страны. Однако граф и сам делился с увлеченными людьми своими книжными сокровищами. Он говорил:
«Чем более будут пользоваться моею библиотекою, тем более мне будет удовольствие, ибо всем известно, что единственная моя цель состоит, чтобы Обществу быть полезным».
Двоюродный дедушка Льва Николаевича выстроил на Покровском бульваре «дом Телешовых», но потом перебрался на Большую Дмитровку. По купчей крепости, Толстой приобрел у Мясоедова усадьбу в 1803 году.
Как вспоминал о дядюшке еще один Толстой (художник, медальер Федор Петрович),
«дом он имел чрезвычайно богато украшенный, наполненный мрамором, бронзою и фарфором».
А еще (в минц-кабинете) тут хранилась уникальная коллекция медалей и монет.
В 1812 году из Москвы не смогли вывезти библиотеку, и все-таки ее не уничтожил ни пожар, ни мародеры. Толстовская усадьба оказалась невредимым островком в море огня.
После пожара Федор Андреевич Толстой сломал парадные ворота, выстроил на их месте корпус, отступающий от красной линии Кузнецкого Моста (часть строения 2).
Одновременно появился симметричный корпус во дворе, строение 3 (раньше считалось, что все это создали уже при Театральной школе).
В усадьбе выросла красавица-дочь Аграфена Федоровна — муза Пушкина и Баратынского. Это о ней писал Александр Сергеевич:
И мимо всех условий света
Стремится до утраты сил,
Как беззаконная комета
В кругу расчисленном светил.
В Георгиевской церкви бывшего Георгиевского монастыря Толстая сочеталась браком с генералом Арсением Закревским, который тридцать лет спустя станет одиозным московским генерал-губернатором.
Кузница театральных звезд. Уроки Щепкина
В 1829 году Толстой продал усадьбу Московской конторе императорских театров. Казна приобрела все это владение за 175 тысяч рублей «на правах 24-летнего займа». Здания осмотрел Осип Бове и составил проект ремонта.
Оборудовали танцевальный зал с перилами вдоль стен (ранняя версия балетного станка). В 1831 году сюда перевели с Поварской Театральное училище. А в 1832 тут стал преподавать актерское мастерство Щепкин. Зрители, видевшие игру Михаила Семеновича, вымерли еще в первой половине XX века, и все же об артисте-корифее до сих пор пишут книги!
«Приняв на себя обязанности такого рода и привыкнув исправлять все свои обязанности добросовестно, — вспоминал актер, — я редкий день не бывал в школе… Скоро я покороче познакомился со всеми детьми… и мы жили дружно, учились понемногу, но с толком».
Именно здесь, на Большой Дмитровке, Щепкин стал сколачивать национальную драматическую школу, которая заявит о себе в эпоху Островского в Малом театре. Прежде внимание уделяли только балету, а актерский класс был бедным родственником.
В 1856-62 годах на Дмитровке училась Гликерия Федотова.
Юным актерам стало тесно. По инициативе Щепкина, школу перевели на улицу Неглинная (1863 год).
Салиас, Островский и «Власть тьмы»
Освободившееся здание на Большой Дмитровке занял «мозг» московских театров — дирекция Театральной конторы. То было неторопливое бюрократическое учреждение.
В 1868-69 годах провели последнюю крупную реконструкцию. В этот момент появился руст и наличники, устроили антресоли, прорубили окна цокольного этажа, который сделался жилым. Служебные квартиры появились и в старинных барских флигелях.
В 1880-х самым главным человеком здесь был граф Салиас де Турнемир, который служил управляющим Московских театров. Евгений Андреевич — сын французского аристократа и сестры драматурга Сухово-Кобылина — писал популярные в ту пору авантюрно-исторические романы и прослыл «русским Дюма».
В 1886 году тут работал драматург Островский, который заведовал репертуарной частью театральной конторы.
Наконец, в 1895 году сюда пришел внучатый племянник прежнего хозяина усадьбы — Лев Толстой, чтобы прочесть актерам Малого театра свою драму «Власть тьмы», которую только что разрешили к постановке в России.
Пьесу не пропускали девять лет, несмотря на то, что она понравилась Александру III. Но ее уже ставили за рубежом, а это сделало запрет бессмысленным.
Гиляровский написал по этому случаю:
В России две напасти:
Внизу – власть тьмы,
А наверху – тьма власти.
Прошляпили Шаляпина
Как мы уже писали, учреждение было неповоротливым. Об этом говорит казус великого певца. Федор Иванович пришел сюда устраиваться на работу — и не был принят! Правда, Шаляпин находился еще на старте оперной карьеры.
1893 год. Провинциальный бас, успевший покорить Тифлис, едет в Москву. В поезде какие-то шулера выиграли 250 рублей у молодого человека, и он ощутил: «великий пост» начался уже летом. Вот ошарашенный московской толчеей певец взирает снизу на колонны и квадригу на фронтоне Большого театра и считает себя очень маленьким.
Слово Шаляпину:
«На следующий день отправился в контору императорских театров. В передней сидели сторожа с орлами на позументах, и было ясно, что они смертельно скучают. Бегали какие-то люди с бумагами в руках, с перьями за ушами. Все это мало было похоже на театр. Сторож взял у меня письмо, недоверчиво повертел его в руках и стал лениво спрашивать:
— Это от какого Усатова? Кто он таков? Подождите!
Я присел на скамью-ящик… Сидел час, полтора, два. Наконец, попросил сторожа напомнить обо мне г. Пчельникову. После некоторых пререканий сторож согласился «напомнить», ушел и приблизительно через полчаса сообщил мне, что г. Пчельников принять меня не может и велел сказать, что теперь, летом, все казенные театры закрыты».
Однако певцу надо было что-то есть, и он пошел в «театральное агентство» Рассохиной на углу Тверской с Георгиевским переулком. Артиста там свели со знаменитым антрепренером Лентовским. «Частник» работает оперативнее — услышав голос Федора Ивановича, Лентовский тут же дал ему сто рублей и место в Петербурге.
В Москву Шаляпин возвратится только в 1896 году, чтобы петь в Частной опере Мамонтова.
В советские годы
После 1917 тут сменилась только вывеска: учреждение называлось теперь Управлением государственных театров.
Рядом с театральным управлением дислоцировался Комитет охраны государственных музыкальных инструментов. В 1877-78 годах купец-меценат Константин Третьяков (лишь однофамилец знаменитых братьев) передал Консерватории три десятка уникальных музыкальных инструментов, в том числе скрипки Страдивари, с условием, что все они
«никогда не будут ни проданы, ни променяны на другие, и останутся всегда собственностью Консерватории для употребления беднейшими учениками».
В годы военного коммунизма фонд пополнялся множеством других предметов, отнятых у законных владельцев. Было что охранять.
С 1948 года здесь работала Театральная библиотека, теперь Российская государственная библиотека по искусству. Она покинула усадьбу совсем недавно.
Что сохранилось внутри?
Огромная часть интерьеров времен Мясоедова и Толстого дошла до наших дней. Осталась основная часть парадной анфилады: большой зал, гостиные и кабинет хозяина — с колоннами, карнизами и отделкой из искусственного мрамора, лепными плафонами, паркетом и печами.
Позднее, при училище и Театральной конторе, планировку особняка частично переделали, однако после XIX века она существенно не изменялась.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.