Рождественка, 15/8с3, 1762-81, арх. К. И. Бланк
Барочный «восьмерик на четверике» возведен Карлом Бланком во времена Екатерины II. Первый на этом месте каменный храм упоминается гораздо раньше — с 1657 года. О самой древней, деревянной церкви Николая Чудотворца, писали с 1619 или 20 года.
Еще в XVII столетии звучали имена двух храмовых урочищ: Убогий дом и Звонари.
Могилы Годуновых в Божьем доме
В 1620 году перепись дворов упоминает церковь Николая Божедомского близ Рождественки. Убогим домом, Божьим домом, или скудельницей называли кладбище, где хоронили средневековых «маргиналов»: казненных, нищих, неопознанных покойников или тех, кто принял смерть без покаяния.
Убогий дом XVII века связывали не только с храмом Николая Чудотворца, но и с Варсонофьевской обителью в сотне шагов — практически наверняка речь идет об одном и том же кладбище. Я полагаю, что оно должно лежать между монастырем и нашей церковью — примерно на углу Рождественки и Варсонофьевского переулка, где теперь правое крыло дома № 12.
В 1605 году власть захватил самозванец. Юного государя Федора Годунова и царицу-мать Марию Григорьевну задушили, объявив самоубийцами, и погребли в убогом доме. Сюда же перенесли из Архангельского собора тело Бориса Годунова, который скончался двумя месяцами ранее.
Так на позорном кладбище упокоилась целая династия: двое царей и царица. Однако после гибели Лжедмитрия тела Годуновых перенесли в Троицко-Сергиев монастырь, где они остаются до сих пор.
Ивановские звонари
С 1677 года известно новое церковное урочище — «в Звонарях». Речь шла не о простых звонарях — о кремлевских. Их было много. Чтобы раскачать Годуновский колокол Успенской звонницы при Иване Великом,
«привлекается 24 человека и даже более, которые стоят на площади внизу и, ухватившись за небольшие веревки, привязанные к двум длинным канатам… звонят… соблюдая большую осторожность, чтобы не произвести сотрясения колокольни… наверху, у самого колокола, стоят несколько человек, которые помогают приводить в движение язык».
Избы Звонарской слободы (известна уже в 1620 году) спускались по крутому склону в сторону Неглинной, которая была тогда не улицей, а речкой с несносным характером. При Петре I слобожане составляли основную часть прихода церкви Николы Чудотворца, хотя тут молились и помещики с Рождественки (откопана надгробная плита княгини Звенигородской).
Как пережиток прошлого слобода просуществовала вплоть до Наполеонова пожара, хотя звонари потеряли данную им грамоту на землю и к концу XVIII века из 64 звонарских дворов осталось только 9.
Потом от слободы осталось только имя — Звонарский переулок.
Из уст в уста передавались предания о допетровской Руси, записанные уже в XIX столетии. Рассказывали, что 12 декабря (старый стиль) звонарный староста Успенского собора докладывал царю:
«отселе… день прибывает, а нощь умаляется».
Услышав радостную новость, государь дарил звонарю 24 рубля. Ровно через полгода тот же староста докладывал:
«отселе… день умаляется, а нощь прибавляется».
Услышав горестную новость, государь приказывал на целый день запирать звонаря в Ивановской колокольне.
Творенье Карла Бланка
Не исключено, что каменные стены, возведенные до 1657 года, сохраняются в основе нынешнего здания.
Оно было построено известным архитектором Карлом Бланком по заказу Ивана Воронцова. Бланк, как предполагают, перестраивал и соседний Воронцовский дворец. Получилось нечто вроде домовой графской церкви. Работы начались в 1762 году, и в ближайшие годы вырос традиционный «восьмерик на четверике» с барочными пилястрами, наличниками, круглыми оконцами-люкарнами и крылатыми ангельскими головами.
Храм освятили только в 1781 году: так долго шла отделка интерьеров. Впрочем, она не сохранилась.
В начале XIX века добавили трапезную и колокольню, по архитектуре тяготеющую к классицизму. Наконец, в 1818 году целиком перестроили два крыла и ограду. В 1880-х церковь ремонтировал староста Михаил Мостовский, который также был правителем канцелярии по строительству храма Христа Спасителя и написал о нем книги.
Главной святыней была чудотворная икона «Взыскание погибших».
Легенда о византийском Фаусте
Эту историю будут потом обыгрывать полторы тысячи лет.
VI век, Византийская империя. В киликийском городе Адана живет епархиальный эконом именем Феофил. Лишенный своего поста, Феофил изнывал от гнева и гордыни и призвал на помощь Сатану. Сатана сделал священнослужителя епископом ценой его письменного отречения от Иисуса Христа и Девы Марии.
Но Феофил раскаялся — и после многодневного моленья и поста к нему пришла Дева Мария, даровав отрекшемуся от нее человеку отпущение грехов. К Феофилу вернулся контракт, заключенный с дьяволом. Тогда узурпатор показал законному епископу документ и сознался в своем злодеянии, после чего текст был сожжен.
Рассказ о византийском «Фаусте» показывает: даже совершившему непоправимые ошибки человеку открыт путь к покаянию и к Богу.
В русском переводе византийской повести Феофил называет Богородицу в молитве «взысканием погибших». И так назвали известную икону, особо чтимые списки которой есть в московских храмах Воскресения Словущего в Успенском Вражке и Николы в Звонарях.
В трудные времена (1919-33 годы) в Никольской церкви служил настоятелем протоиерей Александр Зверев, который позже сделается новомучеником.
В 1933 году храм закрыли, но одна из прихожанок смогла спасти церковную святыню.
В храме искусства
Первые три десятилетия после разгрома церковь была складом. Потом, в начале 60-х, судьба опять ее связала с дворцом Воронцовых, то есть МАРХИ. Институт полностью отреставрировал фасады (к работам привлекали и студентов), а интерьер просто побелили: из воронцовского подвала в храм переехала кафедра рисунка. Прохожие видели в окнах гипсовые головы.
Храм выглядел причудливо: где прежде был алтарь, бледнели нагие античные статуи, а из под купола на них взирали уцелевшие фрагменты фресок. Сонмы студентов над мольбертами зарисовывали древние шедевры, а еще —
«гипсовые черепа, скелеты, торсы без кожи — с анатомически ясным рельефом мышц… картина немного сюрреалистическая».
И еще:
«У вечно запертой церковной калитки слева была такая петля классная… очень удобно об нее было пиво открывать».
Теперь немолодые архитекторы ностальгируют по «храму искусства». А в 90-х тут было жуткое зрелище: два абитуриента, провалившись на экзаменах, решили поквитаться с институтом: пробрались на кафедру и под покровом ночи переколотили все скульптуры молотками. Вандалы были найдены и понесли ответственность.
Подворье Пюхтицкого монастыря
Теперь вернемся к иконе «Взыскание погибших», связанной с историей византийского «Фауста». Когда Никольский храм закрыли, чудотворный образ сохранила прихожанка. Впоследствии она передала его Пюхтицкому православному монастырю в Эстонии.
Когда окончилась советская эпоха, патриарх Алексий II предложил женскому монастырю создать подворье. Настоятельница будущего подворья выбрала из всех церквей Москвы именно эту.
Потом вдруг выяснилось: главная святыня этой церкви сохранилась именно в Пюхтицкой обители! Икону торжественно возвратили в храм.
С 1994 года это и приходская церковь, и монастырское подворье. Сестры живут в домике причта. Двор весь в цвету, храму вернули благолепие. Во дворе построили часовню.
Церковный хор поет особым пюхтицким распевом, который сильно отличается от пения, принятого в других церквах Москвы.
Главный престол посвящен Благовещению Пресвятой Богородицы, правый от алтаря придел — Усекновению главы Иоанна Предтечи, левый — святителям Николаю Чудотворцу и Алексию, митрополиту Московскому (их мозаичные образы выложены у входа в церковь).
При трапезной есть малые приделы преподобного Сергия Радонежского (справа) и Успения Пресвятой Богородицы (слева).
Итого пять престолов.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.