Домом владел дипломат, подаривший Петру Великому пушкинского прадеда – «арапа». Еще тут была первая в Москве гимназия пастора Глюка, служанка которого стала Екатериной I. Почти через два века здесь учился Ходасевич. И сестра Ленина.
Даже сейчас он кажется монументальным. Торжественное здание в стиле ампир скупо украшено одинаковыми медальонами, рустом и арочными нишами. Несмотря на весь свой лаконизм, этот фасад свидетельствует о высоком мастерстве московских зодчих пушкинской поры. Впрочем, дом выступает за красную линию улицы, что заставляет заподозрить: он гораздо старше.
И это правда! Под ампирными одеждами скрываются палаты XVII века, выстроенные в подражание Теремному дворцу. Для тех времен — грандиозное сооружение.
По Г. И. Науменко, палаты появились еще в 1640-х (как полагают, строили для принца Дании), но теперь эту точку зрения оспаривают. Вероятнее, «палаты принца Датского» связаны с соседним адресом (Маросейка, 9).
Наличники Нарышкиных
То, что мы видим здесь, построили в 1690-х годах для Василия Нарышкина – двоюродного дяди Петра I. Пока царь был зелен и маршировал с потешными полками, родичи его матушки получили хлебные места. И на «распиленные» деньги возвели много прекрасного!
Стиль этих построек так и называется нарышкинским. В 1970-х реставраторы раскрыли и восстановили во дворе три замечательных наличника.
Карьера фрау Марты
В остзейском городке Мариенбург жил и учил литовцев пастор Эрнст Глюк. Он хорошо знал греческий, иврит и, что намного удивительнее, русский! Внезапно экзотический язык понадобился пастору. В 1702 году Мариенбургом овладел фельдмаршал Шереметев. Произошли обычные для тех времен военные бесчинства, и пастор Глюк отправился к Шереметеву, чтобы ходатайствовать о пленных. Глюка сопровождали все его домочадцы. А в рядах челяди была восемнадцатилетняя служанка Марта – вдова рядового драгуна. Фельдмаршал поглядел… и взял ее в наложницы.
Потом ее увидел Меншиков и отобрал у Шереметева, потом увидел Петр – и отобрал у Меншикова. Утихомирить гнев Петра было под силу только этой даме. Во время Прутского похода, когда турки чуть не уничтожили царя и его армию, Марта (ставшая теперь Екатериной) вела себя так достойно, что царь специально для нее учредил женский орден. Петр I превратил наложницу в супругу, узаконил уже появившихся на свет незаконных дочерей – отсюда и пойдут позднейшие Романовы. После Петра Екатерина I унаследует империю, а дети пастора Глюка будут осыпаны ее милостями.
Вот как удачно можно в плен попасть!
Гимназия Глюка
А как же пастор? Пастора с семьей тоже пленили и перевезли в Москву. Тут ему подыскали дело по способностям: Глюк основал гимназию. Самую первую в России! Нарышкин как раз умер без потомства, и его палаты на Маросейке (которая тогда была частью Покровки) перешли в собственность царя.
Царь повелел
«для общей всенародной пользы учинить на Москве школу на дворе В. Ф. Нарышкина на Покровке, а в той школе бояр и окольничих и думных и ближних и всякого служилого и купецкого чина детей их, которые своей охотою приходить и в школу ту записываться станут, учить греческого, латинского, итальянского, французского, немецкого и иных розных языков и философской мудрости».
Кроме того, в курс обучения входили математика, география, история, танцы и верховая езда. Как отметит Ключевский,
«гимназия Глюка была у нас первой попыткой завести светскую общеобразовательную школу в нашем смысле слова».
К сожалению, в 1705 году пастор ушел из жизни. Школа пережила его только на десять лет.
Купил на рынке Ганнибала
В 1707 году палаты были опустошены пожаром, после чего гимназию перевели на Ильинку. Здание же на Маросейке царь пожаловал сподвижнику – Савве Рагузинскому.
В самом начале XVIII века высокообразованный сербский купец из Рагузы играл в Константинополе роль «Штирлица» и снабжал ценной информацией российских дипломатов. Именно он привез из Турции подарок Петру I – купленного на базаре «арапчонка», который выйдет в генерал-аншефы и станет прадедом Александра Сергеевича.
Сам же Рагузинский сделается графом, действительным статским советником и проживет жизнь, полную приключений. Савва Лукич поедет и в Италию, и на край света – в Пекин. Российский посол сумеет там заключить выгодный договор.
Рагузинский приказал перестроить обгоревшие палаты. В стокгольмском музее хранится их изображение (начало XVIII века). Это один из самых древних фасадных чертежей московского здания.
Два нижних этажа (предполагают, что третий был деревянным) до нас дошли со времен Саввы. К этому времени восходит и ассиметричная въездная арка.
Пока Рагузинский исполнял поручение в Италии, в его особняке размещалось другое посольство. В 1718 году здесь побывал украинский гетман Иван Скоропадский. Когда он съехал, опись зафиксировала:
«в доме были разбиты изразцовые печи, порублены нагайками картины, сломана или сожжена немецкая мебель, разбиты окна».
Брат Антиоха Кантемира. Барокко
Савва Рагузинский дожил до 1738 года, палаты унаследовал его племянник. В 1764 году они были куплены князем Матвеем Кантемиром – братом известного деятеля культуры, поэта и дипломата.
«Нарышкинский» фасад в 1760-х казался анахронизмом, и дом тут же переработали в манере позднего барокко. Тогда же пристроили длинные крылья со стороны двора и каменный третий этаж. К счастью, чертеж тоже дошел до нас – в альбомах Казакова. Так что теперь мы можем сравнивать три ипостаси одного здания: нарышкинскую, барочную и ампирную.
Барочный дворец после Кантемира перешел к принцессе Екатерине Голштейн-Бекской (она вышла замуж за князя Барятинского, но предпочитала отцовский титул). Супруг ее, Иван Барятинский, препятствовал замыслу Петра III арестовать свою супругу, заслужил признательность императрицы и даже супругу-принцессу. Правда, принцесса не считала мужа ровней, зажила отдельно и своими похождениями шокировала двор Екатерины II.
Гром победы, раздавайся!
На исходе XVIII века дворцом на Маросейке владел екатерининский полководец князь Николай Репнин. В 1791 году он распорядился о покупке здания и разгромил при Мачине огромную армию турок, потеряв только полторы сотни своих.
Именно этот бой, а не суворовский штурм Измаила, поставил точку в войне, сам Потемкин позавидовал репнинскому успеху. Старый князь пережил завистника и получил жезл фельдмаршала. На Маросейке оказалось целых два фельдмаршальских дворца (другой принадлежал Румянцеву-Задунайскому).
XIX век
Николай Васильевич стал последним в роду Репниных, дом унаследовали его дочери. Одна из них была горбата, и фельдмаршал завещал ей не вступать в брак, боясь, что жениха заинтересуют только ее деньги. Но Дарья Николаевна все-таки вышла замуж, и случилось так, как опасался старый князь: муж обобрал ее и бросил в нищете.
В 1825 году дворец купило Императорское человеколюбивое общество. Через четыре года его фасад получил нынешний (ампирный) облик. В этих стенах устроили Маросейский богадельный дом с домовой церковью.
На исходе века здесь находилась Елисаветинская женская гимназия, сиротский дом, детское училище Л. Н. Валицкой, аптека, рукодельное училище, типография, магазин и жилые квартиры.
Ленинская сестра
Эту гимназию в 1890-х заканчивала Мария Ульянова. В отличие от брата-медалиста, девушка не блистала дарованьями и изо всех сил училась на тройки (в старых гимназиях и тройку было получить непросто). Старший брат даже писал Марии Ильиничне, чтобы не убивалась и не гробила здоровье. Как бы сказал наш современник, пусть простят вульгарные слова:
«Лучше иметь красную рожу и синий диплом, чем синюю рожу и красный диплом».
Конечно же, советских школьников с этим письмом не знакомили…
Ходасевич
Практически одновременно с сестрой Ленина в то же самое здание ходил на учебу будущий поэт. Владислав Ходасевич посещал детское училище Валицкой, которое располагалось в боковом корпусе. Это была начальная школа (в гимназии принимали по экзаменам детей, уже получивших начальное образование). В заведении Валицкой обучались вместе мальчики и девочки, и восьмилетний Ходасевич испытал здесь первую любовь.
В советскую эпоху
Десятки лет под сводами XVII века было кафе «Под сводами». Так назвал народ чебуречную «Элеонора» – официальное имя казалось слишком претенциозным для не менявшейся десятилетиями забегаловки. Говорят, место было колоритное.
Вот что теперь рассказывает старожил:
«В советские времена в этом здании была замечательная чебуречная: два основных зала, а в третьем буфет с разливным вином. Второй зал был замечателен тем, что сев за угловой столик, можно было хорошо слышать разговор за столиком в углу напротив, такой звуковой эффект обеспечивали те самые своды. В народе это заведение так и звалось “Под сводами”, или еще “Снохачевка”, ибо по легенде в 20-е годы в нем заседал вор с погонялом Снохач. Чебуреки были по 17 копеек штука, частенько здесь обедал или ужинал, в промежутках между “заседаниями” в соседней Историчке – Исторической библиотеке. Шесть чебуреков и два компота – и можно было заседать дальше. А двор был проходной: в него можно было пройти через проходной подъезд дома с Малого Комсомольского переулка (сейчас Малый Златоустинский), а потом через подворотню выйти на ул. Богдана Хмельницкого (Маросейку). Эх, молодость…»
До 1965 года под сводами, справа и слева от арки, находился детский сад. Потом на его месте устроили кафе и магазин сувениров.
Второй и третий этажи в советскую эпоху целиком занимали квартиры. Рассказывают, что там встречалось много интеллигентной публики, из «бывших». Черные лестницы спускались из квартир во дворик, полный малышни. В центре двора был газон, деревья и качели.
С этими коммуналками дом вошел в XXI столетие и начал разваливаться. Ведь в 1970-х реставрировали лишь фрагмент дворового фасада с тремя наличниками… В течение нескольких лет здание стояло отселенным и покрывалось трещинами.
Реставрация
В 2016 году дом продали в частные руки, а в 2018-21 годах реставрировали. Эти работы вызывали опасения у градозащитников, но в конце концов проект стал лауреатом конкурса «Московская реставрация».
На стенах домовой церкви выявили остатки росписей, в залах нашли множество артефактов – от малахитового ларчика до лаптя, в который был обут строитель.
По недоразумению, этот дом иногда называют (даже в официальных документах) «Малороссийским подворьем», это неверно.
Сейчас дворец Нарышкиных и графа Рагузинского стоит как новый, но осталась ложка дегтя, которая портит все блюда. Арка – закрыта на замок, пройти во двор, полюбоваться на нарышкинские наличники теперь нельзя.
Написать коротко про дом не получилось. Слишком много историй с ним связано!
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.