Театральный пр., 3с2, 1822, 1893, арх. С. С. Эйбушиц, Л. Н. Кекушев, 1934
Светло-желтый дом-сундук на углу Театрального проезда и Неглинной выглядит тяжеловато: слишком много этажей. Здание, где находилась всему городу известная гостиница «Дюссо», несколько раз надстраивали.
У грузинского царевича
Вначале был Пушечный двор — древнейшее промышленное предприятие России. К 1804 году двор превратился в Пушечную площадь: вековые стены и палаты были сломаны. В 1821-22 годах южную часть старинного двора продали двум царевичам, Ираклию и Окропиру: сыновьям последнего грузинского царя Георгия XII. Окропир Георгиевич выстроил дом на углу Театрального проезда с Рождественкой, Ираклий Георгиевич — на углу с Неглинной.
Каменный двухэтажный особняк Ираклия Грузинского возвели в 1822 году. Семь лет спустя появилась пристройка со стороны улицы Неглинная. Противоположный торец украшала полукруглая апсида: то был алтарь домовой церкви Рождества Богородицы.
Домовый храм существовал и в 1860-х — а это значит, что семья царевича тут все еще жила. Однако часть здания отдавали внаем, уже в 30-х большой зал арендовала «Космограмма»:
«оптический театр, где иностранец г-н Иозеф Полло показывал световые картины с видом восточных, французских и испанских пейзажей, со знаменитыми замками с тюремными подземельями и живописные картины такого характера, как, например, «Дмитрий Самозванец бросает в воду свою невесту»».
В 1850-х зал превратился в картинную галерею. Рядом торговали «китайскими шарами» и елочными игрушками, работали золотошвейная и переплетная мастерские. В какой-то момент здание получило надстройку. Во всяком случае, на фотографии 1880-х мы его видим трехэтажным.
В соседнем доме на углу с Рождественкой в середине XIX века работало отделение дилижансов. Это позволило рядом, на углу с Неглинной, открыть гостиницу.
С середины 1860-х фешенебельный отель с рестораном содержался иностранцем Павлом Дюссо. В «Дюссо» было 48 номеров. Самые лучшие стоили 12 рублей в сутки (месячный заработок бедняка).
Каренин и Стива Облонский
Молодой Лев Толстой, еще не ставший трезвенником и аскетом, кутил в ресторане «Дюссо», «оплачивая там счета в 12 рублей». Есть сведения, что в 1860-х граф останавливался в гостинице.
Личные впечатления выплеснулись на страницы «Анны Карениной». Романист поселил в московском «Дюссо» и Левина, и Вронского, и старика Каренина. Фамилию последнего прочитал «на доске» зашедший в ресторан повеселиться князь Стива Облонский.
То была достоверная деталь: по европейскому обычаю, имена постояльцев писали мелом на доске при входе, что, надо полагать, не всем приходилось по нутру. Ведь о приватности нечего было и думать.
Что же касается Некрасова, который (якобы) описал то же место в остросатирической поэме «Современники» — это ошибка. Николай Алексеевич имел в виду не московский, но петербургский ресторан «Дюссо». В поэме есть прямые указания, что речь идет об императорской столице.
Федор Михайлович
Летом 1866 года у Дюссо останавливался Достоевский. Несколько дней спустя ему пришлось выехать в Люблино, к сестре. По словам потерпевшего,
«номер “походил на русскую печку, когда начнут в нее сажать хлебы”, и, следовательно, работать там не было никакой возможности»
И все-таки несколько месяцев спустя (март 1867) Федор Михайлович вернулся в «Дюссо». Вместе с супругой. Писатель вырос в нашем городе и теперь играл роль москвоведа-экскурсовода, Анна Григорьевна приходила в восторг.
Вы не задумывались, почему испытывавший затруднения с деньгами гений останавливается в дорогой гостинице? Ответ простой: на самом деле Достоевский был богат! В 1860-х он зарабатывал, в среднем, по 8-10 тысяч рублей в год (больше, чем жалованье полного генерала), в 70-х — 10-15 тысяч рублей в год. В пересчете на наши рубли — до 30 миллионов…
И все-таки Федор Михайлович был феноменальный транжира. Даже по дороге из Сибири Достоевский умудрился накупить «38 разных горных пород», не рассчитал расходов и оказался на полпути без денег.
О рулетке умолчим: этот момент известен слишком хорошо.
«Смерть Ахиллеса»
В июне 1882 года в гостинице «Дюссо» скончался герой русско-турецкой войны и среднеазиатских походов «белый генерал» Михаил Скобелев… по крайней мере, так гласила официальная версия.
А было — так! Ночью Михаил Дмитриевич отправился отсюда в гостинцу «Англия» на углу Столешникова переулка с Петровкой. Там во дворе был двухэтажный флигель, населенный легкомысленными девушками. Одна из них, пышнотелая блондинка Ванда (по другим данным, Шарлотта Альтенроз) вдруг прибежала к дворнику: у нее умер клиент. С тех пор вторым именем этой девицы стало «Могила Скобелева».
Такая смерть была настолько неприлична, что тело генерала втайне увезли в «Дюссо», где он снимал номер. Однако тайну сохранить не удалось, и по Москве поползли слухи.
Тридцатидевятилетний генерал, не получивший в боях ни царапины, погиб от сердечного приступа. Однако москвичи, не веря «официальным версиям», решили: Скобелев отравлен. Однако — кем? И почему? Вспомнили, что герой критиковал правительство, и понеслось…
Фантазия играла: Скобелев-де готовился к перевороту, и в 1883 году (давно намеченная коронация Александра III) боготворившие генерала войска должны были короновать «Михаила II» — родоначальника новой династии.
Через сто с лишним лет конспирологическая версия всплыла в акунинском романе. Фандорин с вокзала отправляется в «Дюссо», где, по словам извозчика,
«все наилучшие писатели останавливались — и Достоевский, и граф Толстой, и сам господин Крестовский».
Взглянув на черную доску, Эраст Петрович прочитал:
«Генерал-адъютант, генерал-от-инфантерии М.Д.Соболев — № 47»
С их неожиданной невстречи в отеле потянулась нить детективного расследования.
Хлудов и Эйбушиц
Не только Достоевский, но и потомки грузинских царей сорили деньгами. К 1860-м вдова и двое сыновей царевича Ираклия объединили в своих руках два участка. В 70-х собственность малолетних внуков уже находилась под опекой. В счет накопившихся долгов доходные домовладения пришлось продать (1877 год).
Купил их многоликий предприниматель Герасим Хлудов (см. рассказ о доме на углу Рождественки). С 1885 года бывшие дворы князей Грузинских принадлежали четырем купеческим дочерям.
Хлудовские наследницы в начале 90-х создали (в нынешнем виде) комплекс Центральных бань в глубине квартала и перестроили наш дом. Можно сказать, что появилось новое здание, в основе которого сохраняются стены времен Ираклия Грузинского.
Проект четырехэтажного дома создал Семен Эйбушиц — самый высокооплачиваемый архитектор в Москве конца XIX столетия. В строительстве также участвовал молодой Лев Кекушев.
Стиль — эклектика (неоренессанс). Каннелированные колонны, балюстрада, ордерные окна, гермы и картуши делают фасад нарядным. Не слишком ли нарядным? На мой взгляд, нет. На четырехэтажном здании все это смотрелось выигрышнее, чем теперь.
Два нижних этажа предназначались для магазинов, верхние — для квартир. Работы завершились в 1893 году.
Сорок лет спустя (судя по фотографиям, в 1934 году) надстроили еще два этажа: довольно бережно, с карнизом и колоннами. Но теперь пропорции не те…
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.