Репортаж о преступлении так впечатлил Достоевского, что стал одним из зерен, из которых пророс знаменитый роман «Идиот». Читала репортаж и Настасья Филипповна:
«У него дом мрачный, скучный, и в нем тайна. Я уверена, что у него в ящике спрятана бритва, обмотанная шелком, как и у того московского убийцы; тот тоже жил с матерью в одном доме».
В Лучниковом переулке есть не слишком интересный четырехэтажный желтый дом. Правая его часть (от арки до угла с Большим Златоустинским) – это и есть описанное Достоевским здание. Правда, оно дошло до нас в перестроенном виде.
«Выйду ль я на реченьку…»
Особняк был построен еще в XVIII столетии. До 1812 года здесь жил и принимал литературную Москву поэт Юрий Нелединский-Мелецкий, в наследии которого, как заметит Белинский,
«сквозь румяна сентиментальности проглядывает непритворное чувство и блестки таланта».
Некоторые стихи, написанные тайным советником, стали народными песнями. Вместе с вельможей-хлебосолом здесь обедали Жуковский и поэт-гусар Денис Давыдов, пока Первопрестольную не взял француз. Дом не горел, но был загажен, и чувствительный поэт Нелединский в Москву решил не возвращался.
Литературная история особняка на этом не окончилась.
Лермонтов и Мицкевич
По некоторым сведениям, следующей владелицей усадьбы оказалась Наталья Столыпина – двоюродная бабушка Лермонтова, а ее квартирантом был, возможно, известный врач, профессор Карл Яниш и вместе с ним – девица Каролина Карловна. Она сделалась русской музой Адама Мицкевича, приехавшего в 1825 году в Москву. Однако свадьбы не случилось: против был отец девушки. Каролина Яниш горевала… и сама стала известной поэтессой.
Пишут еще, что в первой половине века здание арендовало Строгановское училище, доступное в ту пору даже для крепостных.
Торговая аристократия
В 1842 году домом уже владеет купец первой гильдии, почетный гражданин и фабрикант Федор Мазурин. Одна сестра Мазурина была княгиней Оболенской, другая – светлейшей княгиней Грузинской, брат основал поселок Реутов, отец занимал должность Московского городского головы, а мать, по слухам, приходилась незаконной дочкой графу Шереметеву.
Словом, солидная семья! Внизу расположился магазин Мазуриных, а на втором и третьем этажах жили хозяева. После того как Федор Алексеевич скончался, дом унаследовали четыре взрослых сына и вдова.
В феврале 1867 года в бывшем магазине вдруг нашли полуистлевший труп.
Миллионер Василий Федорович Мазурин стал прототипом Парфена Рогожина.
Бритва и бриллианты
Труп разлагался восемь месяцев. Брат совершил убийство в день, когда сестра праздновала помолвку. В зале второго этажа хлопали бутылки шампанского, в то время как на первом Василий Мазурин прятал тело ювелира. Именно так, как в «Идиоте» (Достоевский это взял, почти дословно, из газет):
«Я ее клеенкой накрыл, хорошею, американскою клеенкой, а сверх клеенки уже простыней, и четыре стклянки ждановской жидкости откупоренной поставил, там и теперь стоят».
Ждановская жидкость предотвращала зловоние.
Удар был нанесен опасной бритвой: Василий Мазурин зафиксировал ее на рукояти шелковым шнуром, превратив бритву в нож. Мотивом преступления стала банальная корысть: на деловую встречу бриллиантщик Калмыков пришел с большими деньгами.
Кто знал, что на убийство с ограблением пойдет миллионер?
Абсурдность этой ситуации бросилась в глаза, и когда суд присяжных дал душегубу 15 лет каторги (ноябрь 1867 года), дело в подробностях освещали газеты.
Федор Михайлович
Прочтя эти газеты, Достоевский начал придумывать образ Парфена Рогожина и его преступление. Мотивом стала страсть, а жертвой – женщина, и все-таки без катастрофы в Лучниковом переулке «Идиот» в нынешнем виде не был бы написан.
Впрочем, на всякое произведение можно посмотреть еще и «изнутри». Жертва Рогожина тоже читала репортаж о Мазуринском деле. Ее слова о мрачном доме, бритве и злодее я процитировал в начале статьи.
Как замечает литературовед,
«в представлении современников образ убийцы Мазурина… сливался с его домом».
«Падение дома Ашеров»
Дом капитально перестроили в 1882 году (арх. Борис Фрейденберг). Потом еще раз (1903 г., арх. Карл Гиппиус). Потом еще раз, в 1990-х… Но ведь люди интереснее, чем камни? Расскажем про дальнейшую историю Мазуриных!
Убийца не вернулся с каторги. Брат его, Алексей Федорович, впал в депрессию и застрелился. От потрясенья третий брат сошел с ума: люди порою падают, как кегли. Последний из четверых братьев, Федор Федорович нашел утешение в религии и библиофилии. Об этом чудаке и о его библиотеке – см. очерк про соседний дом.
Пишут, что был еще ребенок: самый маленький из братьев, Нил, и что он в молодости умер от чахотки, а сестра его, помолвленная в день убийства, скончалась через год после свадьбы.
Дом унаследовала еще одна сестра, Вера Федоровна, и ее супруг Василий Алексеевич Бахрушин. Эта почтенная благотворительница, как рассказывали, тоже не была психически здорова. Сын и наследник, владевший домом перед 1917 годом, страдал манией преследования.
Москвичи видели, что и среди других наследников этой семьи много людей со странностями.
Проклятье
Рассказывали, что основатель рода Алексей Алексеевич (дед убийцы) предал, обобрал и упрятал в тюрьму лучшего друга, принес ложную клятву на Евангелии и в конце жизни лишился рассудка. Так, по преданию, появилось «проклятие рода Мазуриных». Подробности есть в мемуарах Николая Варенцова.
Из документов же известно только то, что выходец из Серпухова Алексей Мазурин был крупным предпринимателем и Московским городским головой и умер в 1834 году. Дошел портрет кисти Тропинина: с портрета на нас смотрит по-европейски одетый господин, непохожий на стереотипных «Тит Титычей». Но что он был за человек? Бог знает…
Источников, способных подтвердить (как, впрочем, и опровергнуть) рассказ о клятвопреступлении не найдено. Отметим только одно: он похож на фольклор.
Другие здания
Во дворе дома есть несколько дореволюционных пристроек и флигелей (строения 3, 4, 5, 6, 9, 9а), о которых я пока не могу ничего сказать: доступ во двор затруднен и информации немного. Одно из них, четырехэтажный корпус начала XX века (строение 2) снесли в 2005 году.
Живой медведь на детской площадке!
В советское время рядовой московский дом однажды попал в новости. Этот сюжет прислал в «Вечернюю Москву» один читатель.
«Вечером во дворе дома № 7 по Лучникову переулку произошел забавный случай. Из конторы Зооцентра, которая помещается в этом же доме, выскочил небольшой бурый медвежонок. Перебежав двор, он проник на площадку, где играли дети. Не тронув никого из ребят, медвежонок начал играть и бегать по двору.
Когда медвежонка стали звать по имени («Маша»), он с ловкостью акробата вскарабкался на дерево и слезать оттуда никак не хотел. Ни сахар, ни другие лакомства не могли сманить его вниз.
Нашелся смельчак, забравшийся на дерево, чтобы снять медвежонка, но тот мгновенно оказывался еще выше и, оскалившись и щелкая зубами, сгонял ловца вниз.
Пришлось прибегнуть к помощи «Уголка Дурова». По телефону туда сообщили о случившемся, и прибывший работник «Уголка», показав ведро с водой, сманил упрямого медвежонка вниз. Затем его водворили в клетку.
Поймали «Машу» в Вологодской области три месяца назад».
Ю. Кокман. Забавный случай // Вечерняя Москва, 4 июля 1953. С. 4.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.