В середине XVIII века здесь раскинулись усадьба Василия Лопухина (двоюродный брат замученного Петром I царевича Алексея). В битве при Гросс-Егерсдорфе Лопухин принял главный удар пруссаков и был сражен тремя пулями. Узнав, что враг разгромлен, раненый в желудок генерал сказал, что теперь может умирать спокойно. О нем потом сочиняли народные песни.
Еще до войны усадьбу купил барон Строганов, а потом – граф Шувалов. Там, где теперь двор дома-голиафа, был пруд с садом и беседкой. Вдоль улицы Мясницкая тянулся двухэтажный дом-дворец, по переулкам – каменная ограда.
В 1753 году здесь побывала императрица, а в 1760 году дом перешел к ее виднейшему сподвижнику. Петр Шувалов был одним из тех вельмож, которые возводили на трон Елизавету Петровну. 24 ноября 1741 года царевна вышла вместе с ним к солдатам Преображенского полка и начала главную в своей жизни речь:
– Знаете ли, ребята, кто я? И чья дочь?
Несколько лет спустя, когда юный кузен Шувалова попал в фавор, сам Петр Иванович – стал всемогущим. Граф инициировал реформы, выгодные для казны, не забывая, впрочем, и себя любимого. Шувалов уничтожил внутренние таможни – на десятилетья раньше, чем, например, во Франции – и предложил учредить банки.
Первый казенный банк в России заработал уже после смерти прожектера, но под руководством его сына, Андрея Шувалова (1769 год).
Андрей Петрович, утонченный галломан, дружил и с Вольтером, и с Екатериной II, и потому редактировал письма императрицы к «фернейскому крикуну». Екатерина ведь писала по-французски с ошибками и не хотела позориться перед Вольтером.
Галломан передал эту усадьбу (вероятно, не без выгоды для самого себя) в Государственный ассигнационный банк, который сам и возглавлял. Его контора выпускала бумажные деньги – первые в русской истории. После продажи дома Шувалова банку и переулок по соседству превратился из Шуваловского в Банковский.
Еще через полвека помещик 80 тысяч душ граф Сергей Строганов основал «рисовальную школу» своего имени, открытую даже для крепостных. В 1864 году старинный шуваловский дом (в котором находился банк) передали «Художественно-промышленному музеуму» при Строгановском училище.
Вскоре палаты уничтожили, чтобы построить для музея помещение в новомодном старорусском стиле. Это дом с изразцами на северной половине участка (№ 24с2, 1875 год).
Нас же сейчас интересует другой дом с керамикой, который вырос тридцать лет спустя, в эпоху модерна, в южной половине владения (№ 24/7с1).
На конкурсе комиссия рассматривала 31 анонимный проект с забавными названиями («Б в круге», «Рыба в круге», «Точка в круге», «Что успел», «Нацарапал», «Шабаш»). Новый доходный дом училища мог бы стать ренессансным, древнерусским или даже принять форму «вяземского пряника»; строгановцы раздали конкурсантам премии, но воплотить их замыслы не отважились и поручили дело Шехтелю. Его помощником стал Александр Кузнецов.
«Круг» – не случаен: требовалось обстроить по периметру квартал между улицей и двумя переулками, чтобы не пропало ни одной квадратной сажени. Шехтель же разорвал кольцо, чтоб двор проветривался и стал уютным; здание получилось в виде знака «Є». Внутри был разбит сквер. Вышел шедевр рационального модерна (1904-1906 годы).
Дом-голиаф на железном каркасе облицевали плиткой землистого цвета. Фасад со стороны Мясницкой оживляют изысканные майоликовые панно в духе «Мира искусства»: перевитые ленты, венки, гирлянды и бусы. Такой орнамент служит рамкой для пейзажа, ни одно панно не повторяется. Эти пейзажи рисовал сам Шехтель. То был самый масштабный заказ Строгановских мастерских.
Войдем во двор! У входа в центральный подъезд нас встречает вензель «ИСУ» (Императорское Строгановское училище). Это прекрасное панно создал молодой художник Федор Федоровский, который потом станет автором рубиновых звезд Кремля и золотого занавеса Большого театра.
Элегантность всюду сочеталась с комфортом, лифтами, центральным отоплением и остальными чудесами техники. Остекление провела компаний «короля стекла» Франка, майолику предоставила фирма «Дютфуа». Шехтель построил город в городе: в жилом квартале все было свое – электростанция, гаражи, прачечная, лечебница и даже «родильный приют». Два нижних этажа заняли представительства известных фирм вроде «Ремингтона» или Путиловского завода, на верхних же расположились «буржуазные» квартиры: не очень большие, по 4-7 комнат.
В одной из них шумел салон серебряного века. Здесь побывали Есенин, Ходасевич, Телешов, Клюев, Зайцев, Софья Парнок, Вера Холодная. Хозяйка, пышнотелая Любовь Столица, тут флиртовала с Брюсовым и всех гостей встречала с золотым кубком вина. Праздник жизни кончился в 1918 году, когда комбед отнял у поэтессы… нет, не кубок, а печатную машинку с письменным столом. Оскорбленная Столица навсегда покинула Москву и советскую Россию.
В этом же доме в голодные годы гражданской войны голодные инженеры под началом Глеба Кржижановского разработали ГОЭЛРО – план электрификации России. Об этом говорит мемориальная доска.
В еще одной квартире вырос Сергей Образцов, именем которого назовут кукольный театр. Сын этого артиста Алексей оформит интерьер редакции «Науки и жизни». Журнал живет тут с 1963 года и имеет важные заслуги перед москвоведением. Здесь, например, были напечатаны работы, которые попали в число источников этой статьи.
А за подвальными окошками темнели силуэты деревянных бочек, пахло спиртуозными парами. Рабочие винзавода «Арарат» шлепали по винным лужам в резиновых сапогах. Как пишет старожил, во дворике пылились горы пропитанной вином фильтровальной бумаги, ее жевала, приобщаясь к пьянству, детвора. Да, наверху были простые коммуналки, как и почти везде в нашей столице.
В советские годы пропали балконы, а в постсоветские мансарда наросла, однако в целом доходный дом неплохо сохранился. В парадных – те же лестничные ограждения с жуками-скарабеями и доломитовые ступеньки, много подлинной «столярки». Дерево выглядит как новое!
И в наши дни часть здания остается жилой.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.