В доме инженеров жил изобретатель Леонид Рамзин, символ «вредительства» в СССР, и вырос Сергей Романюк, открывший для нас мир московских переулков.
В 1929-1930 годах Государственный электротехнический трест выстроил желтоватую шестиэтажную коробку – самое невзрачное из зданий Архангельского переулка, архитектор К. Панов. Так выглядел (снаружи) элитный дом со всеми мыслимыми удобствами: отдельные квартиры, внутриквартирные мусоропроводы, холодильные шкафы, дымоходы для самоваров…
Все эти удовольствия предназначались для иностранных «спецов», которых приглашали в СССР во времена первых пятилеток. До революции такие господа без проблем снимали целые квартиры; теперь, в эпоху коммуналок, пришлось выстроить специальное здание.
Правда, об иностранцах, живших тут, история умалчивает: на практике в комфортный дом стали вселять самых заслуженных советских инженеров.
Леонид Рамзин
В 1930 году это имя знал каждый колхозник. «Рамзин» звучало почти так же одиозно, как «Троцкий». Надо сказать, Леонид Константинович действительно заслуживал, чтобы страна услышала о нем… как об изобретателе.
Когда в 1920 году в здании на Мясницкой приступили к разработке плана ГОЭЛРО, одним из самых полезных членов комиссии был 33-летний инженер-теплотехник. В следующем году Леонид Константинович возглавил Теплотехнический институт. Известны слова Ленина:
«Рамзин – лучший топливник в России».
В 1930 году «лучшего топливника» назначили главой Промпартии – выдуманной чекистами организации вредителей, шпионов, диверсантов… Показательный процесс над ее «центральным комитетом» проходил с помпой в колонном зале Дома союзов. Признанья обвиняемых (которые и стали «доказательством вины») чудесным образом совпали с текстом обвинения. После судов над инженерами советская интеллигенция была покорна и запугана: этого-то Сталин и хотел.
Рамзин во время процесса проявил особую ретивость, оговаривал и себя, и других, поэтому «генсека» выдуманной партии (в отличие от «членов ЦК») – пощадили. Кроме того… кто будет проектировать котлы?
Высшую меру заменили на тюрьму и дали «лучшему топливнику» поработать в заключении. Так начиналась история советских шарашек. В тюрьме Рамзин создал котел своего имени, после чего был амнистирован и даже получил Сталинскую премию, ордена Ленина и Трудового Красного Знамени. Жил на шестом этаже дома № 14/16с4. Умер в своей постели в 1948 году.
Великий москвовед
Как можно прочесть в главной книге о московских переулках, в этом доме жил
«К. Б. Романюк, один из создателей электоровакуумной промышленности СССР и основатель подмосковного города Фрязино – центра электроники».
Конечно, Сергей Константинович не стал писать «здесь жил и я». Упомянул лишь об отце, известном инженере. Но нам-то надо отдать должное историку, который сам вошел в историю.
И хотя многие писали панегирики «классику москвоведения», мне кажется, главный результат его трудов еще не понят, не осознан.
Может ли труд одиночки в архиве определить облик Москвы? Оказывается, да. И еще как! Если б не Сергей Романюк, много домов-красавцев, которыми мы любуемся в тиши московских переулков, были бы снесены (кто взял бы под охрану постройку, о которой ничего не известно?).
Путь историка
В Архангельском (то есть Телеграфном) мальчик жил с двух лет. Отец-радиотехник в 1935 году получил отдельную квартиру № 53 на пятом этаже. Две комнаты выходили в переулок, а третья с кухней и ванной – во двор. Историком Романюк мечтал стать еще на школьной скамье. Слова отца были как ушат холодной воды…
– Ты что с ума сошел? История – это не наука. Ты кончишь институт и чем будешь заниматься? Будешь что-то выдумывать! Работать и писать правду в исторической науке невозможно.
Если принять в расчет, о каком времени шла речь (около 1950 года), надо признать: в реплике инженера было много горькой правды. Романюк переехал на Чистопрудный бульвар, окончил географический факультет МГУ и четверть века проработал инженером в университете, но краеведение в конце концов оказалась сильнее. Сергей Константинович стал публиковаться уже в возрасте за сорок и открыл «терру инкогнита», мало описанную в литературе – переулки. И изучил каждый из них внутри Садового кольца: планомерно, район за районом. В сущности, мир московских переулков открыл для нас именно он.
А начиналось все с любви к малой родине – Чистым прудам…
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.