Столешников пер., 9с3, до 1750, 1870-е, арх. В. Н. Карнеев
Пройдем под арку фасадного здания, где жил Гиляровский! Во дворе есть еще одна достопримечательность. Это зеленый трехэтажный длинный дом — как бы сказали в XIX столетии, «лишенный всякой архитектуры» (Столешников, 9с3). Четыре белых лопатки, как бы заменяющие портик — вот почти весь декор… что может быть интересного в этих стенах?
Однако перед нами самый старый дом в Столешниках. Он фигурирует уже на плане 1750 года, хотя может быть намного старше. К XVIII веку относятся два нижних этажа в центральной части нынешнего здания. Хозяином усадьбы, которая включала современные владенья № 7 и 9, был тогда флота лейтенант Михаил Павлов.
Танцмейстера на баржу!
Через полвека дом принадлежал иностранному негоцианту и надворному советнику Карлу Гирсу, а в 1809 году был куплен актрисой Императорской Театральной дирекции Елизаветой де Ламираль.
Ее супруг, Жан де Ламираль, был балетмейстером и учителем танцев — не менее искусным, чем упомянутый в «Войне и мире» Йогель. Однако если Йогель — просто превосходный педагог, то Ламираль еще и сочинял балеты, ставил их и сам выступал на сцене. Он ставил балет в Арбатском театре перед великим пожаром.
Ламираль вел балетный клас Воспитательного дома в тот момент, когда этот класс превратился в Московскую Театральную школу (в палатах Троекурова), теперь — прославленная «Щепка» на Неглинной. Выйдя в отставку, француз стал давать
«почти во всех аристократических домах танцевальные уроки».
Свой дом танцмейстер перестроил и расширил к западу и зажил припеваючи в 27 комнатах. Особняк хлебосола был полон гостей — в первую очередь, конечно, земляков-французов.
Французы в 1812 году сыграли с Ламиралем злую шутку. Нет, дом не стал жертвой пожара! Неприятности начались до оккупации, когда во время возлияний кто-то произнес патриотический тост.
«Говорят, что за обедом у Ламираля пили шампанское за здоровье Наполеона, прославляли его победы над Россией и от винных паров довольно дурно отзывались на счет российского правительства. Говорят, что в числе его посетителей есть шпионы французского правительства».
Сорок «бонапартистов» во главе с четою Ламиралей, по доносу, были арестованы, погружены на баржу и отправлены в Нижний Новгород. Из этой ссылки танцмейстер смог вернуться лишь через два года — и обнаружил, что его дом заняла Тверская полицейская часть,
«воинская и пожарная команды и огнегасительные с лошадьми инструменты».
Те самые «инструменты», которые перед приходом Бонапарта приказал вывести из Москвы Ростопчин…
Ламораль смог вернуть собственность благодаря заступничеству героя 1812 года — атамана Матвея Платова.
«Львица модная, младая…» Лермонтовское место Москвы?
Француз еще несколько лет жил в особняке, учил аристократов танцам, а потом вернулся на историческую родину, продав участок князю Павлу Гагарину (1822).
Князь служил обер-прокурором одного из московских департаментов Сената и, вероятно, также проживал в своей усадьбе. Как пишет Сорокин,
«сына владельца этого дома Валерьяна Гагарина часто посещает его товарищ по университету поэт Михаил Лермонтов».
Действительно, Валерьян Павлович был одним из немногих студенческих друзей поэта. И, хотя прямых данных нет, Михаил Юрьевич бывал в этих стенах с высокой вероятностью.
Кружок назывался “la bande joyeuse” («веселая компания»), и сохранились шуточные стихи Лермонтова к одному из этих собутыльников, Андрею Закревскому, с упоминанием двоих других:
«О ты, к которому день всякий Валерьян
На ваньке приезжал ярыгой, глуп и пьян
Которому служил лакеем из лакеев
Шут, а́лырь, женолаз, великий Теличеев…»
Теперь понятно, почему друзей у Лермонтова было не так много! Заметим, Валерьян Гагарин и Дмитрий Тиличеев и жили в соседних усадьбах (второй — на месте дома № 20 по Большой Дмитровке).
Сестра «глупого и пьяного» Гагарина Варвара — из первых московских красавиц — в 1839 году получила от отца нашу усадьбу в приданое и год спустя вышла замуж. Поэт ей «подарил» такую эпиграмму (пародия на пушкинское «Кобылица молодая, честь кавказского тавра…»).
Графине Варваре Павловне Гагариной (потом замужем за Солнцевым)
Львица модная, младая,
Честь паркета и ковра,
Что ты мчишься, удалая?
И тебе придет пора.На балах ты величава.
*** круглой и вертлявой
Своенравно не виляй
И меня не раздражай.
Погоди! Тебя заставлю
Я смириться предо мной.
*** *** ***
*** *** ***.
Как отмечает лермонтовед,
«две последние строчки неудобны для печати».
Стихотворение за подписью Михаила Юрьевича нашли в «старинном альбоме».
Муж «кобылицы» Дмитрий Сонцов был известным, но небезупречным нумизматом (и племянником Александра Черткова). Как полагали, брак распался из-за тещи, которую в московском обществе прозвали «княгиней Мегерой».
Что же касается тестя, Павла Павловича, то он уехал в Петербург. Там князь Гагарин продолжал карьеру и при Александре II стал действительным тайным советником 1-го класса (штатский фельдмаршал — до такого чина дослужились единицы).
В гнезде Леве
В 1853 году палаты перешли в руки известного виноторговца Георга Леве, которому из-за Крымской войны скоро пришлось назваться Егором Антоновичем. Как я понимаю, в 1850-х и 60-х Леве жили в этом доме.
Особняк тогда являлся двухэтажным, с «симметричным классическим фасадом», в центре находился ризалит, аттик, балкон с ажурным ограждением и лепной фриз, нижний этаж украшал квадровый руст, часть верхнего — ленточный. Весь этот декор сгинет в 1870-х…
Часть помещений с 1840-х сдавали квартирантам. В 1850-х годах в домовладении Леве жил армянский нигилист-революционер Микаэл Налбандян, в 1860-х — балетмейстер Федор Манохин. который ставил народные танцы на сцене Большого театра.
Квадратная в плане усадьба соответствовала нынешним владениям № 7 и 9. На месте «дома Гиляровского» был парадный двор с одноэтажным флигельком, а позади нашего особняка стояли несохранившиеся службы. Место модернового дома № 7с1 занимал двухэтажный флигель, с винным магазином Леве — оттуда получал портвейн и херес герой «Анны Карениной» (см. статью об этом месте).
Егор Леве умер в 1863 году, после чего владенье перешло к вдове Марье Васильевне (урожденная Мэри Уотсон Фарнелл Форбс). Десять лет спустя вдова разделила участок на две части. Нынешнее владенье № 7 было подарено ее сыну, а владенье № 9 с нашими палатами — продано статскому советнику Дмитрию Никифорову и инженеру Александру Ребиндеру.
Особняк превратился в человейник
Никифоров (известный москвовед, мемуарист), решил получить максимальную отдачу от доходного участка. Фасадный дом вырос по линии Столешникова переулка (1874-76), а старинный особняк сделался домом нефасадным, весь его декор срубили за ненадобностью. Архитектор Василий Карнеев все перепланировал внутри, расширил здание к востоку и надстроил третий этаж.
Так появилось то, что мы видим (середина 1870-х).
Многоквартирный дом и в наши дни остается частично жилым. В 1969 году здание пережило реконструкцию (на месте черных лестниц сделали санузлы), в 1998 году — пожар, в 2005-2006 годах — новую, несанкционированную реконструкцию, в то время демонтировали печи и внутренние перегородки. Понятно, что после стольких «бурь» от интерьеров осталось немного.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.