Петровка, 23/10с6 и с7, кон. XVIII в., вторая половина XIX в. Усадьба Кирьякова
Это роскошный, но уютный особняк внутри парадного двора — курдонера. С Петровки летом ничего не видно: за решетчатой оградой густо зеленеет сквер. Зато, пройдя во двор, переносишься на 230 лет в прошлое.
Прогулка по усадьбе купца Кирьякова
Классицистический фасад главного здания (строение 7) отреставрировали в 1990-х по чертежам из Казаковских альбомов. Особенно, на мой взгляд, интересен фронтон.
Теперь оглянемся налево! Левый флигель (строение 6) тоже появился на исходе XVIII века, но сохранил тот вид, который имел веком позже. Отсюда — красивости эпохи эклектики: своеобразный фриз под крышей и не столь оригинальный маскарон «зеленого человека» с растительностью (в прямом смысле слова) на лице.
Правый флигель (строение 5) тоже перестроен в XIX столетии, но перестроен иначе.
Со времен Казакова главный дом связывают с флигелями пара криволинейных переходов над проездными арками. Через эти арки можно пройти во дворы. Левая ведет в маленький дворик, там можно увидеть трехэтажное строение 12. Правая же ведет в очень просторный задний двор.
Вот главный дом с другой стороны:
По линии Петровского переулка тянется строение 4, затянутое сеткой, а с другой, южной стороны двора — строение 1. Эти доходные дома построены уже в XIX веке. В западном, дальнем конце двора — школа 1930-х (строение 18) и еще один доходный дом XIX века, который в наше время носит другой адрес (Петровский переулок, 10с2).
Во дворе были и другие, не дошедшие до наших дней постройки.
Все это — древнее домовладение Кирьяковых и Карабанова. В главной статье мы пишем об особняке и левом флигеле, хотя часть сведений о живших здесь персонах, вероятно, связана и с какими-то другими зданиями усадьбы.
Именитый гражданин
Дом с флигелями был построен после 1781 года или самим Матвеем Казаковым, или, что вероятнее, его учеником. Мастер так высоко оценил эту работу, что включил ее в знаменитые альбомы (туда попало лишь три ученических проекта). Вот фасадный чертеж:
Асимметрия крыльев объясняется тем, что зодчий творил не на пустом месте: в основе правого флигеля более старый дом, стоявший торцом к улице. По другим сведениям, старые палаты лежат в основе обоих крыльев.
В доме, который возвел ученик Казакова, царил екатерининский шик.
«… парадные покои и спальня владельца были обращены в сторону сада. Главный зал в угловой части дома выходил узкой стороной к подъездному двору и переходом соединялся с жилой частью дома в его парадном крыле. Другим переходом личные покои хозяина соединялись с нежилыми, очевидно складскими, помещениями левого крыла, где внизу находились конюшня и кухня. Низ правого крыла занимал каретный сарай».
Жил здесь приехавший в Москву из Серпухова купец Григорий Кирьяков… не просто купец и не просто первогильдеец, а «именитый гражданин». В Москве было лишь несколько таких семей! Выше ничего не могло быть в недворянском мире.
«Олигарх» времен Екатерины выписывал из-за границы на продажу предметы роскоши на 30 тысяч рублей — все равно что оброк с нескольких тысяч душ. Строил шелковые и ситцевые фабрики… кроме того, «по мелочи», продавал в этом доме семена из собственного огорода и оранжерей. Они окружали усадебный пруд.
В 1807 году Григория Абрамовича избрали городским головой Москвы (занимал должность три года). Имя его указано на мраморной доске в Храме Христа Спасителя — там сообщается, что Кирьяков пожертвовал 50 тысяч рублей на защиту от нашествия.
Приемная дочь Григория Кирьякова — прабабушка режиссера Станиславского. Брат, Афанасий Абрамович, владел усадьбой на Хитровке. Свояк (оба купца женаты на двух сестрах) Михаил Губин выстроил на Петровке соседний дворец.
Русский музей. Вещи Ивана Грозного
Когда в 1840-х говорили «Русский музей», имели в виду не появившийся через полвека Русский музей императора Александра III в Санкт-Петербурге, а Русский музей Карабанова — в Москве, на Петровке.
Музей был частным. Богатый, просвещенный барин Павел Карабанов (родственник Потемкина) владел в то время бывшим домом Кирьякова и собрал в этих стенах тысячи раритетов. Например:
- калиту Ивана Грозного;
- тарелку царевны Софьи;
- «подписанную серебряную чашу собственной работы Петра I».
А еще —
«сосуды, чаши, братины, чарки, ложки, образа, кресты, серьги, перстни, медали, монеты, рукописи, столбцы, рисунки, книги, автографы, портреты».
Так писал восхищенный Погодин. Изрядная часть экспонатов, которые мы созерцаем в Оружейной палате, попала туда из дома Кирьякова — умирая, коллекционер все завещал императору (1851). На камне написали:
«Здесь лежит древний русский дворянин, любивший Отечество»
В усадьбе зарождалась как наука русская генеалогия, поскольку материалы, собранные Карабановым, легли в основу Российской родословной книги Петра Долгорукова. Павел Федорович и сам был живой летописью русской знати, принимал тут известных историков и краеведов, написал интересные работы, увидевшие свет после смерти антиквара.
Русский Нобель
Иного рода меценат квартировал в той же усадьбе полвека спустя (ум. 1907). Купец Христофор Леденцов – русский Нобель – был убежден, что средства осчастливить человечество «заключаются только в науке». Созданный Леденцовым фонд дал деньги на собаку Павлова, на аэродинамические опыты Жуковского, на лабораторию физика Лебедева…
Первый российский кинорежиссер
Еще один житель усадьбы снял первые в России фильмы, всего через полгода после парижского изобретения.
Я изумлен, я ошарашен…
Какой нежданный инцидент!..
Кто б думать мог, что комик Сашин
Люмьеру будет конкурент!..
Такую эпиграмму напечатали в газете в 1896 году. По основной профессии Владимир Сашин был актер и играл рядом, в театре Корша. Там же Владимир Александрович в августе 1896 года начал показывать кинофильмы собственного производства.
Владение на углу Петровки и Петровского переулка принадлежало тогда семье почетных граждан Кабановых.
Я не могу точно сказать, в каких корпусах квартировали Леденцов, Сашин и другие знаменитости.
Нина из «Чайки» и другие
В 1850-х в Карабановской усадьбе жил безумно важный человек, который в это время стоял во главе Московского архива и завел армейские там порядки. Вместе с тем князь Михаил Оболенский был крупным ученым-археографом, издал ценнейшие исторические источники.
На исходе XIX века здесь живут видные доктора: профессор-терапевт Константин Павлинов (ученик Захарьина) и Николай Оболонский (друг Чехова и первый врач, которого писатель вызвал, после того как чуть не погиб в ресторане «Эрмитаж»).
Первая исполнительница Нины Заречной из чеховской «Чайки», Мария Роксанова, жила в каком-то из строений уже в 1920-х, В 1930-х квартировал известный в то время драматург Леонид Субботин, который ушел в народное ополчение и погиб в битве за Москву.
Обилие артистов можно объяснить близостью театров. Почему тут поселились еще и врачи?
С конца XIX столетия здесь работали медицинские учреждения.
«Дворовые флигели, выходящие фасадами на соседний переулок»
(видимо, имеются в виду № 23/10с4 и Петровский, 10с2) занимала Первая московская зубоврачебная школа. В главном же доме усадьбы в начале XX века
«обосновалась «Первая московская механическая лечебница Цандеровского института», названная по имени шведского физиотерапевта Густава Цандера, основоположника механической терапии».
Эта лечебница пережила революцию и в следующие десятилетия называлась физиотерапевтической поликлиникой.
Райкин и Образцов давали здесь концерты
Мемуарная заметка старожила, опубликованная в журнале «Лехаим», доносит до нас любопытные факты, относящиеся к середине XX века. Явствует: поликлиника занимала центральный дом и левый флигель. Во флигеле с масками «зеленого человека» был Физиоцентр.
«Целебные ванны, разного вида души, электролечение, массаж. Особой популярностью пользовались массаж и массажистка Бронислава – золотые руки, которая ставила на ноги самых безнадежных, и когда случилось несчастье с женой Аркадия Райкина, именно она ее выходила. Мамина поликлиника обладала для меня особой притягательной силой, потому что там лечились артисты, а я уже начинала увлекаться театром, особенно опереттой. И какой же был восторг, когда я встречала в коридоре или кабинете своих кумиров!
В благодарность за лечение артисты каждый праздник выступали перед сотрудниками поликлиники. Концерты эти назывались «сборной солянкой». Нигде и никогда я не встречала такого созвездия в один вечер. Обычно заранее не было известно, кто приедет, и в этом была своя, особая прелесть. На втором этаже, в зале, где проходили конференции и торжественные собрания, ставили дополнительные стулья. Проходов почти не оставалось. Красная, разгоряченная волнением и ответственностью Бронислава Григорьевна, устроительница этих концертов, встречала артистов, размещала их за ширмами (в зале, естественно, не было ни гримерных, ни кулис), и наконец наступала долгожданная минута. На «авансцене» появлялся Н. Смирнов-Сокольский в неизменном бархатном пиджаке, рубашке с красной бабочкой и объявлял первый номер, предварительно поздравив всех с Новым годом, Восьмым марта или Днем Сталинской конституции.
Друг за другом выходили Сергей Образцов, Аркадий Райкин, Алла Тарасова, Лев Миров и Марк Новицкий. Помню Зиновия Гердта, Марию Миронову, Александра Менакера. Все выступали с таким же азартом, с каким рукоплескали благодарные зрители. До сих пор не понимаю, как на кусочке паркета ухитрялись танцевать популярная тогда эстрадная пара Анна Редель и Михаил Хрусталев и выкидывать коленца опереточные любимцы Елена Савицкая и Григорий Ярон. Концерты затягивались до глубокой ночи. Каждый номер – сюрприз, выступить перед своими врачами считалось большой честью».
Так было в 1940-х. В начале следующего десятилетия, во время позорного «дела врачей», многим медикам пришлось уволиться. Дом стал беднее дарованиями.
- © Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.