Школа, в которой обучал молодых зодчих гениальный Казаков, пережила 1812 год, но сожжена была в 2003 и погибает на наших глазах. Вместо музея тут руина.
Заросшая деревьями развалина на углу двух Златоустинских переулков стыдливо прячется за фальшфасадом. Прошлое этого здания прекрасно, настоящее – позорно. Проходя рядом, вздрагиваешь: есть ли будущее?
Архитектор № 1
Когда при Петре I крепостной крестьянин Федор Казаков загремел в рекруты, он не мог знать, какой блестящий эпилог будет у этой драмы. Грамотей-матрос смог выбиться в копиисты Адмиралтейской конторы. В октябре 1738 года в семье этого писца родился мальчик по имени Матвей. В 12 лет сиротка поступил в школу выдающегося архитектора Ухтомского. В 1760-х «архитектурии прапорщик» Казаков участвует в отстройке уничтоженной огнем Твери, в 70-х трудится в Москве, в тени Баженова. В конце концов сына крепостного назначают главным архитектором Первопрестольной, он строит Сенат в Кремле и множество домов по всему городу. Если мы скажем, что Москву построил Казаков, это не будет очень большим преувеличением.
Школа
Зодчий – в расцвете сил. В 1782 году перед стенами Златоустовского монастыря он покупает за 4 тысячи рублей усадьбу капитана Белавина. Каменные палаты находились у изгиба Малого Златоустинского переулка (№ 3), а на месте будущей Архитектурной школы шумел сад.
Казаков выстроил ее в 80-х или в начале 90-х – одновременно со старым Университетом на Моховой, потому планировка углового здания совпала с планировкой университетских крыльев. Заглянув внутрь, мы бы увидели
«четыре комнаты с кухнею на нижнем этаже, вверху ж большой зал с прихожею, два кабинета и архив для чертежей и моделей».
Третьего этажа во времена Матвея Федоровича не было.
Какую роль сыграло это здание в истории нашего города? В чертежной создавались знаменитые альбомы Казакова, запечатлевшие Москву на рубеже эпох. А в школе выучились, стали архитекторами Осип Бове и ряд других прекрасных мастеров, которые определят потом облик «спаленной пожаром».
Раздел
Ко времени Наполеонова нашествия Казаков давно состарился, несколько лет он пролежал, прикованный к постели. Архитектор был эвакуирован в Рязань, узнал, что труд всей его жизни был сожжен, – и умер.
Оставшуюся часть работ главного зодчего Москвы хранят как зеницу ока и реставрируют. Тем удивительней судьба его собственной школы!
Усадьбу Казакова 1812 год пощадил: кварталы между Маросейкой и Мясницкой не горели. И все же детям архитектора пришлось так трудно, что они собрались закладывать усадьбу в Опекунский совет. В конце концов она была разделена между наследниками натрое, так появились современные домовладения:
-
Большой Златоустинский, 9: здесь находился дом, который Казаков отдавал внаем, здание не сохранилось;
-
Угловой дом № 1/11: архитектурная школа;
-
Малый Златоустинский, 3: дошедший до нас дом, в котором Матвей Федорович жил.
Здесь мы расскажем о дальнейшей судьбе углового здания.
Столетье перед революцией
Бывшая школа архитекторов переходила из рук в руки. Хозяевами, в основном, были купцы. Важные перемены принес 1877 год: известный зодчий Константин Быковский надстроил третий этаж и сделал дом длиннее (особенно по Малому Златоустинскому переулку). Именно в это время появились лепные наличники и лучковые сандрики: все в духе эклектического XIX века. Здание получило знакомый нам фасад, хотя при этой реконструкции не изменилась планировка старых, казаковских помещений.
То был обыкновенный дом с обыкновенным бытом: меблированные комнаты, трактир, мясная лавка и наемные квартиры… О Казакове уже не помнили.
В начале следующего века здание было обречено на гибель: на этом месте собирались выстроить пятиэтажную доходную домину. Однако разразилась мировая бойня и спасла исторический памятник.
Воры и голубятни
Со следующей эпохи начинаются воспоминания ныне живущих людей. Несколько дней назад музей «Огни Москвы» собрал рассказы старожилов в рамках проекта «Армянский переулок. Соседи». Конечно, речь зашла не об одном Армянском переулке, но и об окрестностях.
У входа в школу Казакова, на углу, в сталинскую эпоху была вывеска: «ремонт обуви», а глубоко в подвале работала китайская прачечная. На верхних этажах, конечно, находились коммуналки. Там жил известный в окрестностях голубятник и вор по прозвищу Седой. Поймать его за руку было непросто: голубей он не похищал, а переманивал, в нужное время выпуская в воздух голубку. В ту пору многие в городе держали птиц… Седой прыгал по крышам соседних домов и по-разбойничьи свистел.
Несостоявшийся музей
В то время краеведы уже основательно изучали отдельные здания, но прошлое «голубиного» дома оставалось тайной. Кто-то положил не туда архивное дело… и оно пропало на десятки лет.
Потерянное здание нашли лишь в 1953 году. Журнал «Архитектура в СССР» напечатал статью «Дом и школа Матвея Казакова». Тогда же родилась идея создать тут музей. С конца 80-х администрация МАрхИ выступала с предложением перенести сюда «Музей истории Московской архитектурной школы». Дело в том, что архитектурный институт – прямой наследник казаковского учебного заведения.
В 1805 году оно превратилась в Архитекторское училище, а через четверть века – в Московское дворцовое архитектурное училище. В 1865 году стало архитектурной частью Московского училища живописи, ваяния и зодчества. После революции училище стали называть ВХУТЕМАСом, потом ВХУТЕИНом, а в 1930 году от него отпочковался МАрхИ.
Убедительно?
Но кто отдаст музею дом, если он нравится Министерству внутренних дел?
Разруха
«Это какой-то позор», как сказал Швондер.
Про то, что делается в наши дни, иначе и не скажешь. С 1990 года здание арендовало ХОЗУ МВД с обязательством сделать ремонт. Ремонта не было, и дом стал аварийным, но на верхних этажах все еще обитали люди. Шел XXI век, однако некоторые квартиры оставались коммунальными.
Дом, уцелевший в 1812 году, выгорел в 2003. Жителей отселили. Все, до чего не добрался огонь, было разграблено. Через три года обрушилась крыша, и здание начало разрушаться изнутри.
В этот момент объект культуры федерального значения решили окончательно добить. В 2006 году этот участок чуть не передали спортивному обществу «Динамо», чтобы построить новый дом с квартирами. Хотя до этого Лужков высказался о проекте музея: «я – за». Памятник не попал под ковш, однако и с музеем ничего не вышло.
Много лет длилась волокита. Школу Казакова обещают «комплексно отреставрировать», а воз и ныне там.
На кирпичах растут деревья.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.