В XVII столетии здесь находилось украинское «представительство», а в XIX жил тесть Антона Дельвига, товарищ Пушкина по «Арзамасу».
Обычный трехэтажный дом на углу Большого и Малого Златоустинских переулков, напротив разрушающейся школы Казакова – старше, чем кажется на первый взгляд. Ведь под фасадом 1910 года скрывается усадебный дом 1816, который в свою очередь, может включать части древнего Малороссийского подворья. Стены палат, как правило, не разрушали целиком: обычно их, из бережливости, инкорпорировали в новую постройку. Так что, с высокой долей вероятности, история этого дома началась еще в XVII столетии.
Хотя, конечно, я могу и ошибаться.
Стефан Яворский, глава Русской церкви
Малороссийское подворье было учреждено царским указом 12 января 1670 года. Для этого казна купила два двора дьяка Немирова. Так у недавно присоединенной Украины появилось собственное представительство: множество «малороссов», едущих в Москву, останавливалось именно здесь. Например, в 1700 году в этих стенах жил Стефан Яворский.
То был один из самых образованных людей Русского царства. Чтоб получить хорошее образование, ему пришлось (как бывало в ту пору) притворно отречься от православия. Лишь на таких условиях можно было поступить в католические школы Запада. Вернувшись в Малороссию, Стефан покаялся и десять лет спустя вышел в игумены одного из киевских монастырей. И вот игумена отправили в Москву.
Случилось так, что проповедь Стефана услышал Петр I – и монарх был поражен. Игумен оказался не просто умным человеком, но и сторонником преобразований. По царскому желанию и против своей воли, Стефан Яворский тут же был поставлен в митрополиты. Несколько месяцев спустя умер патриарх Адриан, и украинский иерарх внезапно сделался местоблюстителем патриаршего престола, то есть главой всей Русской православной церкви. Он пробыл в этом качестве два десятилетия и показал себя весьма достойным человеком (в отличие от другого петровского «выдвиженца» – Феофана Прокоповича).
Разбор ошибок
Теперь возвратимся к палатам и развеем заблуждения! «Малороссийским подворьем» часто и неправильно называют более известный дом Нарышкина-Рагузинских (Маросейка, 11). Ошибка въелась глубоко, проникла даже документы мэрии Москвы. Кажется, только краеведам известно, что это неправда.
Другой вопрос связан с номером строения. В домовладении 2/9 (или 9/2) их несколько, и часто говорят о том, которое глядит на Маросейку (строение 1). Но согласно документам, этот угол занимали лавки «с харчом». Палаты же, по-видимому, находились во дворе, и строение 6 выглядит как самый вероятный вариант.
И, наконец, про утверждение «Малороссийское подворье дало имя Маросейке»! Здесь только половина правды, а на деле все сложнее. По древнему подворью названа не улица, а лишь «фартина, что словет Малороссиянка». То есть кабак. Уже потом, когда Малороссийское подворье было в давнем прошлом, по кабаку назвали улицу. В Москве такая «пьяная» топонимика – не редкость (например, Щипок и Разгуляй).
Московский парижанин
Когда фаворит Платон Зубов переехал в комнаты покойного Потемкина, то во вчерашние покои самого Платона Александровича вселился молодой граф Михаил Салтыков. Такое завидное место занимал он при дворе стареющей Екатерины! В павловское время граф пребывал не у дел, при Александре – сделал много доброго на посту попечителя Казанского университета, при Николае же стареющий сенатор жил в Москве, купаясь в синекурах. В 1820-х он арендовал особняк «нежинского грека Ивана Павлова сына Бубуки».
Собственно, с этих лет можно с уверенностью говорить об истории здания № 2/9с6. В ту пору дом был двухэтажным, в нем-то и жил Салтыков.
Михаил Александрович запомнился как рафинированный интеллектуал и поклонник Руссо. Впервые посетив Париж, он поразил французов тем, что знал уже весь город, никогда там не бывая, как пять пальцев. По книгам и атласам!
Не чуждый муз вельможа принимал участие в собраниях «Арзамаса» и был накоротке с Александром Сергеевичем.
Пушкинское место?
Литературный интерес сближает, и дочь графа Салтыкова выскочила замуж за поэта Дельвига. Однако их счастье не было долгим. Пушкин внезапно получил известие из Петербурга: жизнь его друга и лицейского товарища унесла гнилая горячка, то есть тиф. 20 января 1831 года Александр Сергеевич пришел с черной вестью к тестю Дельвига. И вскоре написал:
«Вчера ездил я к Салтыкову объявить ему все – и не имел духу».
Если на тот момент Михаил Салтыков все еще жил в «доме Бубуки», то тогда желтый трехэтажный дом на углу двух Златоустинских переулков – это не всем известный, редко упоминаемый пушкинский адрес.
Эпилог
Третий этаж надстроен на исходе XIX века, здание сделалось типичным доходным домом. По имени владельца, при котором провели ремонт, за этим адресом закрепилось название «дом Хвощинского». Дом перестраивал известный зодчий Илларион Иванов-Шиц (1893 год), а в 1910 еще один архитектор, Павел Щетинин, создал современный фасад.
Благополучно пережив советскую эпоху, памятник, помнящий Пушкина, чуть не стал жертвой алчных девелоперов в середине «нулевых». Чтобы спасти дом Хвощинского, градозащитникам пришлось выдержать долгое сражение. И в 2009 году здание взяли под охрану!
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.