Об этом адресе в центре Москвы слышала вся страна. Что говорит в одном из первых эпизодов фильма Глеб Жеглов?
– В паспорте у него не написано, что он бандит, а наоборот, написано, что он гражданин, живет по какому-нибудь Кривоколенному, 5, прописка у него имеется. Так что возьми его за рубь за двадцать.
Хотите узнать, кто на самом деле жил в этом доме № 5? Нет, это не авторитет криминального мира! Все намного интереснее…
Случай в Стамбульском порту
15 октября 1921 года итальянский пароход «Адриа» вернулся из Батуми в Стамбул. После неожиданного, странного маневра итальянец протаранил стоявшую на якоре яхту «Лукулл». На этой яхте жил не кто иной, как барон Врангель, и удар пришелся прямо на его каюту. Расколотое на две части судно затонуло в течение двух минут.
К счастью для белогвардейца № 1, за час до инцидента Врангель неожиданно сошел на берег. Впрочем, на дно ушли все его личные вещи, а также деньги и архив Добровольческой армии.
Следствие ничего не показало, все списали на «несчастный случай». Однако пароход под итальянским флагом был исправен, моряки имели опыт, капитан знал порт… В случайное стечение обстоятельств не верилось.
Десять лет спустя в эмигрантской печати прозвучало имя вероятного организатора. Злодей внезапно оказался юной поэтессой, русской эмигранткой с ярким именем – Елена Феррари. Однако доказательств не было, так что «разоблачение» не приняли всерьез. Только в последние годы обнародовали документы, из которых следует: Елена Константиновна все же работала в спецслужбах. И при рождении не была ни Еленой, ни Константиновной, ни Феррари.
Девять пальцев
Подобно многим деятелям революции, Ольга Федоровна Ревзина родилась в обеспеченной семье и обучалась в гимназии. Здесь будущая разведчица овладела первыми языками – немецким и французским. Несколько лет спустя она будет как птица петь на пяти, в том числе на турецком.
Уже в 15 лет девушка выпала из родительского гнезда и начала зарабатывать на жизнь. В 17 лет – трудилась на оборонном заводе… по крайней мере, так утверждает автобиография. В 1916 году семнадцатилетняя Ольга Федоровна вступила в партию большевиков, а на исходе 1917 года… вышла оттуда! Стала анархисткой. Наверное, ленинизм казался юной революционерке недостаточно радикальным.
Однако, посидев в красной тюрьме, девушка изменила точку зрения и пошла в Красную армию. Она уже была не Ревзиной, а Голубевой (об этом браке и быстром разводе не известно практически ничего).
История знает много женщин-ветеранов, но многие ль из них служили рядовыми пехотинцами? Однако служба героини нашего рассказа проходила именно так. Потом девушка стала командиром стрелкового отделения, получила в бою рану и потеряла палец.
В госпитале она случайно познакомилась с деятелем советской разведки. Видя, что девица интеллигентна, хорошо знает языки и провела в Швейцарии часть детства, красный разведчик…
Надо ли продолжать?
К 1921 году девушка стала «русской итальянкой» Еленой Феррари и выехала в Турцию со спецзаданием. 15 октября, как бы случайно, «Адрия» таранила «Лукулл». Несколько дней спустя Елена выехала из Турции, но не в Москву, а в Берлин. Там ее ждало новое спецзадание.
И разведчик бывает поэтом
Как большинство образованных людей, она владела техникой стихосложения. Именно техникой – конечно, наша героиня не могла стать Анной Ахматовой, но чтобы получить в пропуск в богемную среду, гением быть не нужно. Достаточно быть просто Еленой Феррари! Представьте себе, появляется в салоне прекрасная юная девица, хлопает глазами и изрекает:
Пахнет морем и зноем,
Ноги стройны и бодры.
Режет глаз белизной
Полотенце на бедрах.Поет и на море глядит,
Смеясь, окликает волну.
К загорелой этой груди
Почему мне нельзя прильнуть?
В 1923 году юная эмигрантка издала целый сборник с такими стихами. Не правда ли, великолепное прикрытие для шпионской деятельности?
Наверное, Елене Константиновне действительно нравилось писать. Впрочем, это еще и помогало обрасти полезными связями: в Берлине молодая поэтесса познакомилась с Ходасевичем и даже с «большой шишкой» русской эмиграции – Максимом Горьким.
Да-да, в 1920-х буревестник революции имел довольно непростые отношения с СССР, предпочитал жить за границей. Писатель, кстати, «расколол» еще не слишком опытную Елену Константиновну и догадался, что она – советская разведчица.
«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу».
Однако ни французская, ни итальянская, ни американская контрразведка о горьковской догадке не узнали. Во всех этих странах Елене Феррари придется поработать.
Париж, Рим, Нью-Йорк
Еще несколько лет поэту-резиденту пришлось ходить по лезвию ножа. В Париже Елена Константиновна завела знакомства в кругах, близких к правительству третьей республики. В Риме завербовала инженеров стратегически важных заводов. В США – получала информацию от высокопоставленного морского офицера, который был увлечен этой женщиной. Живопись и поэзия служили хорошим прикрытием для сотрудницы резидентуры.
Впрочем, судя по переписке с литераторами, у нашей героини действительно имелись творческие амбиции, и ее очень возмутил вердикт Горького:
«поэзия для вас – не главное».
Она заработала звание капитана (1936 год) и орден Красного знамени (1933 год).
В Кривоколенном переулке
Вербовка каждого агента – это как новый бой, в котором можно победить, а можно и погибнуть. В 1926 году нервы Елены Феррари не выдержали, и по совету врачей она вышла из игры. Следующие четыре года наша героиня провела «вне разведки». Жила она в Кривоколенном, 5с4, в квартире 25.
Несколько лет спустя, перед следствием и расстрелом, адрес был другим – Кривоколенный, 3.
Если бы молодая женщина в 1930 году не вернулась в разведку, она имела бы реальный шанс дожить до старости. Однако канцелярская работа в Главконцескоме казалась бесконечно скучной, и Елена Феррари снова отправилась за границу. Ее ждала Италия, Франция и Америка…
Кровавая точка в карьере разведчицы
Такие люди редко умирают своей смертью. Впрочем, ни одно задание не кончилось провалом. Свои расстреляли!
В ноябре 1936 года разведчица вернулась из последней поездки в Америку и отдохнула в санатории. Год спустя капитан госбезопасности Елена Феррари была арестована. Летом 1938 года она погибла, как, впрочем, почти все «старые чекисты». Революция пожирает своих детей.
Строения
Теперь расскажем несколько слов о самих зданиях! Номер 5 носят целых три доходных дома второй половины XIX века, тянущиеся вдоль Кривоколенного, стенка к стенке. Первый расположился на углу Банковского переулка, одного из самых крошечных в Москве, и носит двойной адрес, № 5/2. Левее тянется № 5с2 со скупым классицистическим декором, еще левее – более нарядный № 5с4. У каждого – четыре этажа. До самого конца XX столетия существовал еще один, двухэтажный корпус.
Хозяином всего участка (как и № 22 по Мясницкой) в начале 1860-х стал купец первой гильдии, благотворитель Иван Сытов. У него тут была фабрика, производившая парчу для церковных облачений, и магазин, но большую часть площадей сдавали внаем. Семеро сыновей продолжали сытовское дело до 1917 года.
Уголовная хроника
Дом с громким адресом «Кривоколенный, 5» не мог, конечно, не попасть в криминальную сводку. Еще за 40 лет до подвигов Жеглова и Шарапова (6 февраля 1905 года) газета «Новости дня» сообщала:
«Какой-то незнакомец, встретившись третьего дня на Мясницкой улице с крестьянином Михаилом Смирновым, 5 лет, приласкал его, а затем завел во двор дома Сытова в Банном переулке, где ограбил ребенка, сняв с него шубу».
При этом «Банный переулок» – не ошибка репортера: так сам народ переиначил имя Банковского переулка. Это название видим на карте 1903 года, но оно не прижилось.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.