Цветаева тут встретила Тарковского, и между ними завязался платонический роман. Молодому поэту она посвятила стихотворение «Все повторяю первый стих», которое окажется последним в жизни Марины Ивановны. По некоторым сведениям, тот же дом связан с нобелевским лауреатом Игорем Таммом.
В 1911 году архитектор Адольф Зелигсон выстроил для предпринимателя и статского советника Ивана Гринберга доходный дом с ажурными балконами, с пилястрами и маскаронами. Несколько лет назад на эту пышность сложно было посмотреть без грусти, ибо лепнина осыпалась, обращалась в пыль… ура, отреставрировали!
Однако не архитектура делает шестиэтажный дом особо примечательным. Это одно из цветаевских мест Москвы.
Последний стих
Россия встретила Цветаеву, вернувшуюся из парижской эмиграции, молчанием. Муж и дочь быстро были арестованы, стихов не издавали, Марина Ивановна жила в бедности на Покровском бульваре. Кое-какой заработок давали переводы. Устроиться в Гослитиздат удалось благодаря знакомству с переводчицей Ниной Яковлевой. У Яковлевой была комната в Архангельском (в то время – Телеграфном) переулке: здесь, среди красной резной мебели, любуясь гравюрами Пиранези на зеленых стенах, собирался крошечный литературный кружок. Цветаева была желанным гостем.
Осенью 1940 года она тут встретила Арсения Тарковского. Передадим слово хозяйке салона:
«Когда я вернулась, они сидели рядом на диване. По их взволнованным лицам я поняла: так было у Дункан с Есениным. Встретились, взметнулись, метнулись. Поэт к поэту».
Через десятки лет Арсений Александрович вспоминал:
«Я ее любил, но с ней было тяжело».
Глубокой ночью Цветаева будила его телефонными звонками:
– Вы знаете, я нашла у себя ваш платок… Я его вам сейчас привезу!
– Но… Марина Ивановна, сейчас 4 часа ночи!
– Ну и что? Я сейчас приеду.
Тарковский был моложе на 15 лет, имел семью (сын станет знаменитым кинорежиссером) и полюбил Цветаеву скорее как поэта, чем как женщину. Цветаева, возможно, думала иначе… Услышав – снова в комнате у Нины Яковлевы! – стихи, которые Тарковский написал о своем доме, Марина написала поэтический ответ, который начинался с таких слов:
Все повторяю первый стих
И все переправляю слово:
– «Я стол накрыл на шестерых»…
Ты одного забыл – седьмого.
Это было 6 марта 1941 года. Больше Цветаева стихов не писала.
Июньской ночью, сидя за овальным красным столиком, она читала в этом доме свою прозу. Разговорились о том, будет ли война. Как вспоминал один из гостей, Цветаева вдруг обронила: «Может быть, война уже началась?» То была ночь на 22 июня 1941 года.
Перед отъездом в Елабугу Цветаева оставит у Яковлевой связку рукописей, но та не сбережет их!
«Всякая рукопись беззащитна, – писала Марина Ивановна. – Я вся – рукопись…»
Нобелевский лауреат
По некоторым сведениям, этот же дом входит в число московских адресов знаменитого физика, нобелиата Игоря Евгеньевича Тамма. Напомним, что за всю историю только 14 советских граждан получили эту премию. Правда, об этом адресе упоминают редко и довольно глухо, проверить же такую информацию я пока не успел. Вероятно, она восходит к сообщению Виктора Сорокина об известных жильцах:
«Е. Г. Тамм, физик».
Одно из двух: либо известный москвовед ошибся с инициалами, либо интерпретаторы прочли Сорокина неправильно.
Бурная биография
Еще одним заметным жителем этого дома был ученый революционер Владимир Костицын, в личности которого, как в капле воды, отразилась вся неспокойная эпоха. Он был знакомым Ленина, боевиком РСДРП, зятем владельца дома № 9 коммерсанта Гринберга, выступил против большевиков в защиту Временного правительства, но помирился с советской властью, потом отправился во Францию и стал невозвращенцем, однако 22 июня 1941 года попал в гитлеровский концлагерь за симпатию к СССР. Костицын уцелел в концлагере и два десятилетия спустя умер в своей постели. Написал важные работы в области математики, астрономии и биологии, а в конце жизни создал мемуары.
Кто был тут прежде?
История участка, на котором возвели дома № 7 и 9, значительно длиннее, чем история современных построек. В списке владельцев встречаются громкие имена (чего стоит, например, «графиня Клара фон Бисмарк»?), но среди них, наверное, только один человек, оставивший след в истории.
Любимец Петра III генерал Михаил Измайлов в июне 1762 года уговорил императора подписать отречение от престола. В награду за это Михаил Львович получил две тысячи душ от Екатерины II.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.