Кузнецкий Мост, 3с2, 1902-1904, арх. И. П. Машков
Один из самых узнаваемых памятников венского модерна в Москве появился в результате несчастного случая.
Когда уже почти достроили соседний корпус (№ 3с1), архитектор Митрофан Арсеньев, обходя фасадную скульптуру, поскользнулся и упал со строительных лесов. Можно сказать, что эта «дочка» погубила зодчего, который так и не встал на ноги. Проект же перешел в другие руки и был радикально изменен.
Как дом рождался
Этот двор известен с XVIII века и принадлежал тогда дворянам Ислентьевым, которые тут выстроили деревянные одноэтажные хоромы (1778 год). Этот дом чудом пережил Наполеоново нашествие и в 1901 году выглядел здесь как динозавр. Приговор вынесла городская управа: хоромы следовало снести ради расширения Кузнецкого переулка (он ведь только при советской власти станет начальным отрезком Кузнецкого Моста).
Домовладелец Александр Арбатский пригласил архитектора Арсеньева, который запланировал «рациональное», хотя и красивое сооружение с с огромными прямоугольными окнами. Левую половину, строение 1, он успел возвести… и упал с третьего этажа (1901 год). А в следующем году почетный гражданин Арбатский продал всю свою стройплощадку генеральше Сокол. Наверное, у хозяина просто кончились деньги.
Проект старого архитектора продолжали осуществлять «по инерции». Но когда стало ясно, что Арсеньев больше не сможет полноценно работать, Мария Владимировна (знавшая зодчего по Братолюбивому обществу) начала платить ему пожизненную пенсию. Дом Сокол, строение 2, перешел в руки Ивана Машкова, который выстроил его по принципиально иному проекту, хотя и на арсеньевском фундаменте. Пять этажей выросли в 1902-1903 годах, а в 1904 была завершена отделка.
В плоть города тогда входил разнообразный, элегантный стиль модерн, и тут представлен его венский вариант.
«Богатые, пластически насыщенные архитектурные формы, кронштейны балконов и основания эркеров словно не прочерчены по линейке, а трепетно вылеплены уверенной рукой, оставляя ощущение едва уловимого волнообразного движения».
«Взвейтесь, соколы, орлами!»
В духе Венского Сецессиона решен огромный аттик с керамическим панно. Сейчас устои аттика серы, а в ту пору сверкали золотом. И этот блеск был виден издали: дом высится на крутом склоне, так что фигурное панно «рифмовалось» с аттиком Метрополя.
Рифмуется оно и с фамилией хозяйки, Сокол: над снежными горами и холодным морем реет коричневый хищник. Что интересно, и архитектор Машков носил изначально фамилию Соколов-Евдокимов. Конечно же, и птичку называют соколом. Однако всмотримся!
Это не сокол, а орел!
В самом низу трехчастного панно пушатся болотные цветы, колеблемые морским ветром. Эти цветы переползают и на тонкий фриз, который опоясывает верхний этаж дома. Майолика дышит легендами севера, и тут находят сходство с иллюстрациями Билибина к русским народным сказкам.
Автором орлиного панно был молодой, трагически погибший символист Николай Сапунов. Художник утонул в холодном море во время лодочной прогулки в Териоках, когда поэт Михаил Кузмин попробовал поменяться местами с одной дамой — вместе они перевернули лодку. Не умевший плавать Сапунов ушел на дно. Николай Николаевич часто рассказывал, что ему предсказали смерть в воде…
Роскошь и разрушение
Морское панно сложено из изразцов, изготовленных в Мамонтовской мастерской «Абрамцево» (на самом деле этот завод работал не в Абрамцеве, а в Москве). Между вторым и третьим этажами видим «плитки с радужным и металлическим блеском».
На эркерах — рельефные изразцы по рисунку Михаила Врубеля «Рыбки» (1890-е). Чтобы найти здесь рыбку, нужно хорошо вглядеться!
Посмотрим другие детали! Всюду легкая асимметрия, все три эркера с лепниной — разные, и изучать их можно долго. На самом деле то, что видим мы, только остатки былой роскоши. Дом Сокол потрошили и при ремонтах 1930-х — 70-х годов, и в 1990-х. Он потерял за это время часть изысканной лепнины, металлические козырьки, ажурный цинковый переплет аттика и парапет на крыше.
Исчезла перспектива: в 1930-х надстроили дом Хомяковых, а к 2002 году справа наползла громада «Берлинского дома».
Фигурная модерновая рама сохранилась только на одном из окон (второй этаж, правый эркер). Прежде таких рам было много:
Две двери «воссозданы в новых материалах и в исторических формах». Решетку в проходной арке отлили заново по чертежу или ранней фотографии.
Магазины и квартиранты
Нырнем под арку! Внутри мы увидим «петербургский» двор-колодец.
Отсюда еще две арки ведут в дальние, внутренние дворы. Через левую можно пройти на задворки строения 1.
Дворовая часть дома состояла из квартир подешевле и попроще. В уличной же части были магазины: обувной, шляпный, мебели, роялей и готового платья, книгоиздательство и ресторан. Верхние этажи здесь заняли элитные апартаменты, в том числе и квартира хозяйки — вдовы генерала.
Дом оставался жилым до середины XX века.
Среди жильцов дома Сокол было двое народных артистов СССР: музыкант Юрий Файер, который в течение сорока лет служил дирижером балета в Большом театре, и актриса Елена Гоголева, которая блистала на сцене Малого.
На первом этаже в 1930-х белела вывеска «Мосторга». Рядом работал магазин книгоиздательства «Academia».
Книги под нож и химическое оружие
О двух других учреждениях я не могу сказать, в каком из двух строений дома 3 они располагались.
Во-первых, Анилтрест, работавший здесь в 1920-х. Трест, как несложно догадаться, занимался производством анилиновых красок, хотя и без громких успехов (конкурировать с немцами было непросто). Все это было маскировкою для более серьезных дел: здесь управляли производством удушающего газа — иприта. Первую партию советских отравляющих веществ удалось произвести в 1924 году.
Техническим директором, то есть главным ученым Анилтреста был крупный химик-органик Владимир Родионов, который позже попал под каток, но отказался от работы на шарашке и занялся в заключении сапожным ремеслом. Потом случился новый поворот, и бывший зэк-сапожник вырос до действительного члена Академии Наук СССР.
В начале 1941 года газеты сообщили, что в доме № 3 открывается букинистический магазин иностранных книг (в сталинской Москве случалось и такое). С книгами недавно был конфуз: не зная языков, работники порою выставляли на продажу «антисоветскую» литературу. Потому иностранные отделы других магазинов ликвидировали и открыли специальное заведение на Кузнецком Мосту, приняли на работу «проверенных» сотрудников, умеющих читать на европейских языках. Неправильную литературу и географические карты пропускали через специальную резальную машину (жечь книги, как у немцев, все-таки стеснялись).
Скульптуры зеленых собак
Идем в сторону современности!
В позднесоветские десятилетия место квартир заняли конторы. В левом подъезде коммуналки были расселены в 1962 году, когда здесь разместился Моспроект-3. К 1980-м в доме Сокол появились представительства западных авиакомпаний, и дети любовались на витринах моделями самолетов.
Сам дом со временем тускнел. Как и везде, фасад обезобразили коробки кондиционеров. Отверстия для шлангов сплит-систем просверливали сквозь майолику эпохи модерна.
К счастью, теперь коробок нет: всю эту порнографию убрали. Правда, убрали и другое, подлинное — например, лестничные перила в подъезде Моспроекта (2017). Даже о состоянии майоликового орла писали: «птичку жалко».
Местами в интерьерах еще сохраняются паркеты, потолочная лепнина…
Дверь во дворе сторожит пара зеленых собак. «Зеленая собака» — это название местного бара. Еще один ресторан носит имя Dante. Больше ста лет назад здесь работало итальянское издательство с читальней под вывеской «Данте Алигиери».
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.