Одна стена – дворец в стиле ампир, другая – допетровские палаты… Эти старинные стены помнят Тургенева, Пушкина, Гоголя, Грибоедова, Жуковского, Станиславского, Вахтангова. Сейчас здесь посольство Армении, а до революции находился Лазаревский институт. Во времена Екатерины II хозяин дома привез в Россию алмаз «Орлов», украсивший императорский скипетр. А при Петре I жители палат в Армянском переулке строили первые заводы.
Армянский переулок, 2… почему я назвал это здание оборотнем? Взгляните на него с северной стороны и поймете. Можно сказать, что переулок начинается с архитектурного курьеза, ибо с фасада здесь – дом-дворец пушкинских времен, с торца – узорные палаты. Это отреставрировали стену XVII века с колонками, арочной лоджией, вычурными наличниками.
Во времена Петра
Судя по большемерным кирпичам и архитектурным формам, это 70-е или 80-е годы XVII столетия. Строителем палат был боярин Илларион Семенович Милославский, родич царицы Марии Милославской и двух царей – старших братьев Петра I.
Правда, палаты Милославского – это еще не весь дом № 2. Под одной крышей сейчас прячутся два старинных здания. Пока в середине XIX века их не объединили, это были разные постройки. То, что мы видели (правое, северное крыло) называется «Типографским корпусом». Теперь же поглядим на южную часть здания с курдонером (парадным двором).
Эти стены старше, чем кажутся. В основе – тоже древние палаты, возведенные на рубеже XVII и XVIII веков..
Вскоре в судьбе палат-соседок наметилась симметрия.
Обе построены, когда Петр I был молод. В обеих поселились иноземцы и «акулы» раннего капитализма. Хозяин левой половины нынешнего здания, Андрей Минтер, при Петре владел стекольным и черепичным заводом. Хозяин правой, Вахромей (Вернер) Меллер, владел железным заводом. Оба заводчика еще и породнились: сын Минтера взял в жены сестру Меллера.
Как царь работал на заводе
Среди рабочих Вахромея Меллера был царь!
В 1722 году на Меллеровском предприятии Петр I научился «тянуть в полосы железо» и «вытянул оного осмнадцать пуд» (огонь раздували мехами придворные). Узнав о заработной плате и о том, что выработал 54 копейки, царь потребовал оплаты. Заводчик захотел вознаградить его червонцами, но Петр сказал:
– Я не лучше других мастеров работал; заплати мне то только, что ты обыкновенно платишь другим мастерам; за сии деньги я куплю себе новые башмаки, которые мне теперь нужны.
Вот так Петр I «отдыхал» и поправлял здоровье на минеральных водах…
Это не анекдот, а извлечение из мемуаров, которые в 1740-х написал брат заводчика, Петр Меллер. Кстати, крестник Петра! Не приезжал ли царь к Меллерам в гости?
В «Походном журнале» царя можно прочесть, что 3 января 1723 года
«по утру Его Величество паки поехал славить, и славили сперва… у иноземца Меллера и кушали у него…»
Меллеры, как мы помним, жили в «Типографском корпусе». Правда ли, что Петр Великий побывал именно здесь?
Увы, это не так! Заводчик приобрел эти палаты в 1730 году, когда Петра I уже не было в живых.
Екатерина и «Орлов»
Палаты в левой половине нынешнего дома (где теперь парадный двор) в 1758 году купил у фабриканта Шеримана за 4 300 тысячи рублей выходец из Персии, армянин Лазарь Назарович Лазарев (1700-82). Крупнейший бриллиант страны «Орлов» попал в Россию не без помощи его сына, Ивана Лазарева (1735-1801).
Императрица обожала бриллианты: при дворе на них играли в карты вместо денег. И вот, прощаясь, фаворит в отставке Григорий Орлов преподнес царский подарок царице (1773 год). По крайней мере, так гласила официальная версия.
Денег на бриллиант в 200 карат не нашлось бы даже у Орлова: истинным приобретателем надо считать саму Екатерину. Только в разгар войны с турками покупать камень за полмиллиона было не очень прилично (предвоенный годовой бюджет империи доходил до 23 миллионов рублей), а завладеть крупнейшим бриллиантом в Европе – очень хотелось. Вот и придумала императрица маскарад!
С тех пор крупнейший бриллиант нашей страны – в навершии императорского скипетра. Что же касается армянского купца, хозяина палат, то Иван Лазарев и организовал царице покупку «Орлова». После чего вся семья получила дворянство.
Счастливая звезда Лазаревых
Благодаря предпринимателю-армянину Столповский переулок и стал называться Армянским. Ведь Иван Лазарев и его престарелый отец добились от императрицы разрешения выстроить в центре Москвы армянскую церковь (конец 1770-х). Естественно, возвели ее напротив дома Лазаревых. Естественно, храм превратился в центр диаспоры армян.
Крестовоздвиженская церковь (Сурб Хач) была шедевром классицизма. Мы на нее не сможем посмотреть: при Сталине шедевр снесли. Остались только фотографии:
На этом месте стоит школа (Армянский переулок, 3-5с9).
Однако вернемся к нашим палатам! Специалист по бриллиантам продолжал вести дела, строил заводы, богател, дружил с Потемкиным и консультировал светлейшего во время войны с турками. В 1788 году хозяин дома № 2 стал графом.
Миллионер скончался в 1801 году и завещал часть состояния на постройку училища для бедных армянских детей.
Творение крепостных зодчих
Душеприказчиком стал брат, Иоаким Лазарев (1743-1826). Именно он создал Лазаревский институт восточных языков – одно из лучших учебных заведений Москвы. Для этого начали перестраивать Лазаревский особняк (1814-1823 годы). Впрочем, занятия начались уже в 1815 году, и именно эта дата попала в надпись над колонным портиком (теперь этой надписи нет).
Шесть ионических колонн украсили ампирный памятник. Изысканные боковые ризалиты с пилястрами и диоклетиановыми окнами создали замечательную композицию. Два флигеля по сторонам парадного двора первоначально не соединялись с главным зданием.
Всю эту красоту сотворили два крепостных архитектора – Иван Подъячев и Тимофей Простаков. Первый принадлежал Лазаревым, второй – Римским-Корсаковым. В конце концов обоих мастеров отпустили на волю. Впрочем, есть предположение, что создателем проекта был кто-то из дипломированных архитекторов, а Подъячев с Простаковым просто воплощали его план.
13 языков
Построили с размахом, и все же институту было тесно. В 1828 (по другим сведениям, в 1826) году Лазаревы купили левый, Типографский корпус, то есть «двуликие» палаты Милославских, которые я назвал домом-оборотнем в начале статьи. Хозяйкою этих палат в 1820-х была известная светская дама Мария Салтыкова, вышедшая замуж за графа Потоцкого. Ее запечатлел Орест Кипренский на самой последней из своих картин.
Правая дама с мандолиной – это Мария Александровна.
После покупки дома в сводчатых палатах разместили типографию. Здесь Лазаревский институт печатал книги на 13 языках: от греческого до персидского.
Бег времени
Дом перестраивали в 1840-х. Главное здание соединили с флигелями и Типографским корпусом. В то же время исчезли с фронтона статуи, которые можно обнаружить на самых старых изображениях.
До 1917 года тимпан фронтона украшал богатый барельеф (сейчас тут почти гладко), а по архитраву бежала надпись.
Однако обелиска в честь благотворителей-Лазаревых мы на старых фотографиях не наблюдаем. Он попал в парадный двор лишь в 1914 году, а прежде стоял в саду позади института.
По-моему, никто не обращал внимания, но это второй по древности московский монумент! Обелиск Лазаревых был открыт в 1822 году, он всего на четыре года моложе, чем Минин и Пожарский у кремлевских стен!
В целом же можно сказать: дом-дворец не очень сильно изменился с середины XIX века. Врата, как прежде, сторожат гривастые львы…
Лазаревский институт
Теперь скажем несколько слов о самом Лазаревском институте! Мы помним, что он был задуман как учебное заведение для бедных армян. И действительно, в любой момент здесь обучалось 30 бедняков-стипендиатов (серьезный «социальный лифт»). Но все остальные учащиеся относились к армянской и русской элите.
Занятия начались в марте 1815 года. Первоначально заведение называлось «Армянской господ Лазаревых гимназией», оно превратилось в образцовую среднюю школу. В 1818 году ректор Московского университета пришел на экзамены, с тех пор они были публичным зрелищем, после которых здесь, в актовом зале, устраивали танцы и угощения.
С 1827 года училище называлось Лазаревским институтом восточных языков (пока что на правах гимназии). А в 1848 году оно превратилось в высшее учебное заведение, похожее на лицей.
В Лазаревском институте были низшие (гимназические) и высшие (лицейские) классы и два отделения – армянское и русское. Армяне изучали родной язык и культуру плюс остальные предметы, для русских же (на гимназическом этапе) это была просто элитная средняя школа.
Но программа старших (лицейских) классов соответствовала факультету восточных языков в Санкт-Петербургском университете. Империи нужны были востоковеды, и большинство «лазаревцев» становились чиновниками на Кавказе или дипломатами.
Заслуги Лазаревых оценил даже персидский шах, наградивший одного из попечителей орденом Льва и Солнца. Хотя со временем институт сделался государственным, Лазаревы сохраняли место в попечительском совете вплоть до пресечения рода (1916 год).
Уже в 1905 году учащиеся объявили забастовку. В следующем году полиция нашла тут динамитный склад. Несколько лет спустя вся Россия взлетела на воздух, и институт со столетней историей не пережил катаклизма.
Экскурсия по Лазаревскому институту. Интерьеры!
К счастью, мы можем посмотреть, как это выглядело изнутри. Есть дореволюционные и даже современные фотографии дома-дворца. Хотя в наши дни увидеть интерьеры сложно: тут армянское посольство. Но кое-что есть в Интернете.
Вперед!
Открыв дверь Лазаревского института, студент попадал в прихожую:
До наших дней она не дошла. Теперь на ее месте просторный вестибюль.
Выйдя из вестибюля, можно было попасть в большой приемный зал с бронзовыми часами, эстампами на стенах и обитыми зеленой кожей креслами вокруг фигурного стола. Тот зал не сохранился.
Рядом было самое страшное место в Лазаревском институте – актовый зал. Именно здесь проходили экзамены.
Овальный зал полностью уцелел, осталась даже подлинная люстра. Вот кадр столетней давности:
Теперь пройдем в библиотеку Лазаревского института! К 1913 году здесь было 40 тысяч книг, в том числе полторы сотни древних армянских рукописей. Именно тут хранился первый армянский манускрипт, имеющий точную дату: Лазаревское Евангелие 887 года:
Рядом, в особых кабинетах, находились уникальные нумизматические и минералогические собрания. Этих коллекций больше нет: после 1917 года они вошли в состав разных музеев.
В конце XIX и начале XX века Лазаревский институт был крупным научным центром, под его эгидой проводились экспедиции в страны Востока…
Продолжим нашу прогулку! Вдоль бельэтажа проходит узкий коридор.
По его сторонам находились аудитории. Вот как сто с лишним лет назад выглядел класс «естественной истории», то есть биологии:
В исходнике читаются граффити, выцарапанные на парте более ста лет назад: «харя» и «Шиш». Наверное, так называли лоботрясов, здесь сидевших (кто там мог подумать, что войдет в историю?).
Кабинет физики:
Класс рисования:
В Лазаревском институте был и спортивный, или, как говорили тогда, рекреационный зал. Он находился в не дошедшем до нас корпусе на месте детского сада (Малый Златоустинский пер., 7/2).
Воспитанники института учились на бельэтаже, другая же половина их жизни проходила этажом выше.
Поднимемся наверх!
Одна из спален воспитанников.
Это не Царскосельский лицей с персональными комнатками… Бросается в глаза спартанская (чтобы не сказать больше) обстановка. Красное дерево с золотом – лишь для парадных помещений, частная жизнь юных востоковедов была скромна.
Столовая:
Впрочем, у учащихся в старших (лицейских) классах имелось что-то вроде клуба. Чайная комната господ студентов:
Наша экскурсия по Лазаревскому институту подошла к концу. Давайте поглядим, как выглядел противоположный, садовый фасад института! Теперь этот ракурс недоступен для фотографа, как недоступна была (до космической эпохи) обратная сторона Луны. Однако сохранились фотоснимки 1933 года.
Садовый фасад:
Вид со двора на боковой фасад:
О знаменитых людях
Многие студенты Лазаревского института оставили заметный след в истории: министры Иван Делянов и Михаил Лорис-Меликов, лингвист Роман Якобсон, литературовед Дмитрий Благой, писатель Владимир Лидин… Два самых громких имени – это Тургенев и Станиславский.
Ни Станиславский, ни Тургенев, видимо, восточных языков здесь не учили: на русском отделении в середине XIX века эти предметы еще не были обязательными. Лазаревский институт стал для писателя и режиссера просто хорошей школой, о которой оба вспоминали с теплотой. Тургенев рассказал, как здесь зачитывался романами Загоскина, а Станиславский в красках описал чудачества учителей и выходки товарищей.
Лазаревский институт привлекал внимание общественности, поэтому многие деятели культуры посетили это здание, не будучи ни преподавателями, ни студентами. Пишут, что здесь бывали Пушкин, Грибоедов, Гоголь, Гнедич, Вяземский, Жуковский. В 1829 году в институте встречали знаменитого немецкого натуралиста Александра фон Гумбольдта. Одним из покровителей учебного заведения был Иван Айвазовский, подаривший Лазаревскому институту свою картину с видом города Феодосии. Она висела в актовом зале.
После революции
Лазаревский институт закрыли в 1920 году. Правда, на его основе была создана организация с уродливым названием ЦИЖВЯ («Центральный институт живых восточных языков»), которая со временем превратилась в Институт востоковедения. Однако большую часть здания отдали Дому Культуры Советской Армении (1921-53 годы). Кроме того, здесь действовала театральная студия, в которой преподавал вернувшийся в свою alma mater Станиславский. Как писал современник,
«В огромном доме бывшего Лазаревского института среди стружек и извести работает кучка энергичной молодежи… в нетопленной актовой зале идет большая работа студийцев…»
В 1953-77 годах весь дом-дворец занимал Институт востоковедения Академии Наук (ИВАН). Директор был, наверное, самым статусным в СССР ученым, ведь еще вчера Гафуров «правил» всей республикой Таджикистан. Во дворце Лазаревых член ЦК и приятель Суслова встретил красавицу-шахиню Фарах Пехлеви. В другой раз лидер партии Южного Йемена скромно ждал в приемной перед кабинетом Бабаджана Гафуровича…
Порядки в институте при Гафурове были довольно либеральными: в 60-х здесь устраивали выставки авангардистов, выступал Аверинцев и даже (как рассказывали) Солженицын. Однажды директору-инвалиду пройти в особняк со двора, поскольку на парадной лестнице висело: «Ремонт. Вход с черного хода». Это объявление оказалось первоапрельской шуткой!
При Примакове, в 1977, ученые уехали на улицу Рождественка, а здание было отреставрировано и передано представительству Армянской ССР. В 1991 году оно превратилось в посольство независимой Армении.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.