Легенда
Легенда говорит, что человек, построивший эту гостиницу, был прототипом Кисы из бессмертного романа. То был не прогоревший барин, а делец-миллионер! Один из своих шальных миллионов Николай Стахеев – так звали прототипа Воробьянинова – отлил в камне: тот особняк и сейчас украшает Новую Басманную. Рассказывали, будто в 1918 году Стахеев возвратился в свой дворец, чтобы забрать из тайника сокровища, но угодил к чекистам на Лубянку. Тогда делец заключил сделку: он – откроет тайники, они – выпустят Николая Дмитриевича во Францию и будут платить небольшой пансион. Так и случилось: и Дзержинский порою держал обещания. А в доме на Басманной на стахеевские деньги открыли клуб железнодорожников. История стала известной и озолотила создателей «Двенадцати стульев».
Этот Стахеев владел также домом в Большом Златоустинском. Известно, что соседний адрес (через Лучников переулок) связан с романом «Идиот». Потому есть искушение сказать: «напротив дома Парфена Рогожина стоит дом Кисы Воробьянинова».
Легенды, такие легенды…
Реальность
Надо довольно высоко поднять голову, чтоб сосчитать пять этажей бывшей «Большой Сибирской гостиницы» (Большой Златоустинский, 6). Она – монументальнее, чем соседний дом Сытина, но в переулок вписывается и никого не подавляет. Дело в том, что фасад гостиницы имеет мелкие членения. Кроме того, на перекрестке с Лучниковым переулком есть пространство, чтобы оглядеть кирпичную громаду.
Она была построена в 1900 году архитектором Михаилом Бугровским для Николая Дмитриевича Стахеева – магната из Елабуги. Нефте- и золотопромышленник входил в тридцатку богатейших жителей России: то, что Басманный особняк стоил ему миллион – это правда. Однако больше миллионов он пожертвовал на благотворительность… или спустил за игорным столом в Монте-Карло. А еще он был племянником художника Ивана Шишкина и собирал его работы.
Парни из преисподней
Гостиница, принадлежащая Стахееву – это не только 160 роскошных номеров и экзотическая кухня (она прославилась благодаря каким-то необыкновенным сибирским пельменям).
Тут еще была одна из булочных Филиппова и магазин некоего Левенталя, где торговали запчастями для автомобилей и самолетов (!).
А в надворном корпусе жили ребята, связанные с Хитровкой… нет, то был не притон и не ночлежка! Эта была артель рассыльных, набранная из подростков, которых удалось из криминального района вытащить.
Артель «Гонец» пользовалась покровительством великой княгини Елизаветы Федоровны. На Хитровом рынке хорошо знали создательницу Марфо-Мариинской обители и называли ее «матушкой», «сестрой Елизаветой». Великая княгиня искала здесь сирот и устраивала их в приюты. Старшие мальчики пополняли артели рассыльных: одна находилась на Остоженке, еще одна – тут, в Златоустинском переулке. «Гонцы» действительно жили артелью, поровну делили чаевые и сами занимались благотворительностью – шефствовали над приютами.
Стахеев безвозмездно передал «Гонцам» большое помещение на 20 лет – «до 1926 года». Знал бы он, что будет в этом месте в 1926 году…
Центральный дом крестьянина
В «ревущих» 1920-х здание гостиницы заняли некоторые учреждения ВСНХ (во главе с железным Феликсом Эдмундовичем), общество «Долой неграмотность», сельскохозяйственный музей и Дом крестьянина.
На I Съезде крестьянских писателей Луначарский с Горьким здесь рассказывали сельским делегатам о том, какова должна быть пролетарская литература.
Мастер слов
И здесь же в 1926 году поселился гениальный представитель этой литературы – Андрей Платонов. Дом № 6 – первый платоновский адрес в столице. Уже через месяц неведомый гений был уволен и выселен: так началась четверть века платоновских бедствий в Москве.
«Нет комнаты, нет денег, нет одежды…»
Усилия, которые писатель приложил, чтобы его заметили, привели лишь к тому, что он попал на дурной счет. Платоновская повесть «Впрок» легла на стол к вождю и была испещрена сталинскими заметками: «Мерзавец!», «Подлец», «Балаганщик». Тут же Фадеев (см. дом № 3Ас2) разразился статьей в «Правде», громя повесть, которую только что сам же и напечатал у себя в журнале. В статье звучал призыв «зорче смотреть за маневрами классового врага».
Когда придет большой террор, мастера слов не тронут – тронут его пятнадцатилетнего сына. Из Норильлага юноша вернется смертельно больным.
Андрей Платонов – это парадокс. Он создал мир, в котором красота растет из безобразия, стиль – из косноязычия. И несмотря на то, что «Котлован» и «Чевенгур» полны крамолы, автор их оставался социалистом…
До всероссийской славы он не доживет, хотя товарищи-писатели уже в то время понимали, что за величина Андрей Платонович, по гамбургскому счету.
Военные и комсомольцы
Жизнь дома-великана продолжалась. В 1930-х здесь располагался центральный комитет комсомола, и потому два Златоустинских переулка были названы Комсомольскими (исторические имена им возвратят в 1994 году). Соседом комсомольских функционеров был Институт сои при Всесоюзной академии сельского хозяйства. А еще здесь располагались сельскохозяйственный музей, курсы шелководов и пчеловодов, редакции журналов «Наука и жизнь», «Голос крестьян» и др.
С 1938 года бывшая гостиница принадлежала наркомату обороны, дом тогда занял «Штаб тыла вооруженных сил». Тыловики отделали свои кабинеты лепниной, обшили стены деревянными панелями, однако серьезных реконструкций в здании не проводилось. В начале XXI века здесь работал Штаб военно-морского флота. После 2014 года дом занимают коммерческие структуры.
За аркой в центре здания — двор, но проход туда закрыт для простых смертных, и о постройках в глубине квартала я знаю немного. Там расположен видный лишь со спутника трехэтажный доходный дом № 6с2 (1902 год), в плане похожий на подкову, а также невысокое служебное строение (№ 6с3 или, по Яндексу, № 6Б).
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.