Большая Дмитровка, 34с4, 1821-27, арх. Д. Г. Григорьев
Именно здесь впервые напечатали «Мертвые души» и (в книжном варианте) «Записки охотника», «Преступление и наказание». В летопись русской литературы вошел протяженный двухэтажный дом в стиле ампир — самый последний на Большой Дмитровке.
Сгоревшую при Наполеоне усадьбу Талызиных купил Московский университет (1818), чтобы расширить свою типографию. В 1821-27 годах (иногда пишут просто 1821 или 1822) здесь возвели Типографский корпус, практически не изменившийся за двести лет. Автор проекта — Дормидонт Григорьев, младший брат более известного архитектора Афанасия Григорьева.
Монументальный фасад стал украшением Большой Дмитровки. У производственного здания было бы неуместно строить портик. Вместо него создали ризалит, который лишил длинный корпус монотонности, у нижних окон сделали оригинальные арочные обрамления, на крыльях дома — руст.
Внутри шумела типография со 170 рабочими: печатали и книги, и тираж первой в городе газеты «Московские ведомости». Можно сказать, это здание кормило Университет: на деньги от газеты оснащали обсерваторию, лабораторию, гимназию, анатомический театр…
Войдем в типографию гоголевских времен! Первый этаж — это огромный зал со сводами на семи каменных столбах. В одной половине, перед западными окнами, трудятся наборщики за кассами («наборная палата»), в другой — печатники с ручными станками («тередорная палата»). Так — в документе 1830-х.
Вот как выглядел печатный станок того времени.
И сам процесс печати:
Лет через тридцать станки начнет приводить в движение паровая машина, но их местоположение не изменится. На фотографиях 1913 года мы еще видим в этом зале наборные кассы:
и печатные машины
Зал разделяют на два «нефа» деревянные перегородки (по крайней мере, в 1913 году). Книги здесь не продают: лавка находится в редакторском корпусе.
Есть еще выступ дома, уходящий в сторону двора — там словолитня (где делают шрифты), «мочильня» (где наносят типографскую краску на доски) и «смывальня» (где ее смывают).
Теперь поднимемся наверх! В семи огромных комнатах работает мозг типографии — контора и самое технически сложное производство — литография, а также несколько корректоров за своими конторками. В корректоры берут выпускников Университета, ведь в типографии используют шрифты для многих языков, вплоть до иврита и арабского. Впрочем, в России первой половины XIX века больше людей, в совершенстве знающих французский, чем людей, в совершенстве знающих родную орфографию.
Об этом месте в 1830-х мечтал Белинский. Позже, в 60-х, здесь будет подрабатывать корректором начинающий писатель Глеб Успенский.
А в «выступе» второго этажа располагается сушильня (где развешивают на просушку отпечатанные листы), «подъемная палата» (там эти листы сортируют), а также однокомнатные квартирки фактора (технический руководитель типографии) и «смотрителя за рабочими людьми».
Вот как была устроена печатня в 1830-х!
К середине XIX века нашему заведению начали наступать на пятки конкуренты, и типография, прежде кормившая Университет, стала грозить убытками. В 1863 году ее, вместе с «Московскими Ведомостями», сдали в аренду профессору Михаилу Каткову, который вскоре сделался одним из самых ярких публицистов консервативного лагеря — символом «реакции».
Не любивший Каткова Гиляровский описывает этот дом ближе к концу столетия как самый грязный и облупленный во всей Москве. Внутри мрак освещали керосиновые лампы, и от летавшей сажи все наборщики в ночную смену ходили брюнетами, даже если родились блондинами.
Правда, на фотографии начала XX века никакой обшарпанности не видно:
Тогда преемники Каткова вернули Университету и газету, и типографию (1907). Но оборудование было изношено, производство оказалось убыточным. В 1913 году типографию закрыли и… со зданием чуть было не сделали то, что и почти со всей архитектурой пушкинской поры на Большой Дмитровке. Типографский корпус хотели снести, чтобы выстроить большой доходный дом.
Но заявила свой протест Комиссия по изучению и сохранению архитектурных памятников старой Москвы под председательством графини Прасковьи Уваровой. Градозащитники времен Николая II смогли отстоять памятник — кстати, один из первых случаев спасения гражданских зданий. Прежде памятниками считались, в основном, церкви (сносить их запретили еще в 1870-х).
В 1920-х здесь работало «Всесоюзное контрагентство печати».
С 1960-х Типографский корпус занимает Центральная научная библиотека Союза театральных деятелей.
Такова история самого важного (производственного) корпуса Университетской типографии. Рядом был целый типографский «городок», к которому относится Редакторский корпус с богатой историей (Страстной бульвар, 10с1), дом с аркадами (Большая Дмитровка, 34с2), палаты XVII века, теперь замененные новоделом (Большая Дмитровка, 34с3) и еще не сохранившиеся здания.
В корпусах располагались жилища типографских служащих, склады и книжная лавка.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.