Петровский пер., 5с9, 1896, арх. А. Л. Обер
Правый фасадный корпус (№ 5с9), как и пять остальных «братьев», был построен в 1896 году архитектором Обером на земле купцов-меценатов Бахрушиных. Историю всего «жилого комплекса» — см. в общей статье. Строению 9 с жильцами особенно повезло, и про него — отдельная статья.
На стене пятиэтажного здания (четыре этажа — родные, один — надстройка первой трети XX века) бросаются в глаза мемориальные таблицы. Вот одна:
А вот другая!
Анатолий Мариенгоф вошел в историю как тень Есенина, хотя вначале сам Есенин выглядел как тень Мариенгофа. Это в стихах деревня да березки, в жизни же «златокудрого Леля» тянуло к цилиндрам и лакированным башмакам. Денди и щеголь Мариенгоф стал его проводником в мир европейского лоска. В годы нужды и разрухи. Парадокс!
Друзья-поэты поселились в доме на Петровке, где они формировали теорию нового литературного течения — имажинизма. В июле 1919 года Мариенгоф и Есенин переехали в Петровский (Богословский) переулок, на третий этаж, на квартиру к Карпу Короткову, владевшему «Музыкальной табакеркой» в доме Анненковых.
Есенин уже входил во славу, и дверной звонок обрывали незваные визитеры («Сергей Александрович! Можно с вами… выпить?»). В конце концов терпенье лопнуло, и при дверях квартиры появилось объявление:
«Поэты Есенин и Мариенгоф работают. Посетителей просят не беспокоить».
Приятель-мемуарист Илья Шнейдер (см. дом на Пушечной) однажды тут застал поэта за странным занятием: Есенин, сидя на полу, перебирал бумажки со случайными словами. От этих сочетаний вспыхивали ассоциации, и поэт весь расцветал. Шнейдер не мог понять восторга:
— Зачем вам это нужно? Ведь это чистая механика!
Потом пришли трескучие морозы, и Мариенгоф был счастлив, что ушлый квартирохозяин смог достать угля:
«Пусть все поэты мира будут уверять, что могут творить при любой температуре: не поверю. Писать полуголодным могу, но на холоде рифмы замерзают…»
Этого топлива было немного. Пишут, два литератора решили позвать жить сюда кого-то третьего — чтоб не так холодно было под одеялом. Чтобы соседство сделалось приятным, выбор пал на начинающую поэтессу. Договорились — не глядеть, когда она переоблачается.
Как выяснилось, это была шутка! Или двоим имажинистам вправду осточертел собачий холод. Во всяком случае, через три дня богемная девица убежала с криком:
— Я не нанималась греть простыни у святых!
Больше тут повезло юной имажинистке Надежде Вольпин, которая впоследствии станет матерью математика и диссидента Есенина-Вольпина.
В ноябре 1920 Мариенгоф снова поселится в том же доме, но в другой квартире с будущей женой, молодой актрисой Анной Никритиной, и будет жить тут до переезда в Ленинград в 1928 году. Эту квартиру посещали уже в качестве гостей Есенин и Дункан.
В последние годы Есенинские апартаменты были выставлены на продажу.
«Пятикомнатная квартира на третьем этаже площадью 174 кв. м. (жилая — 100 кв. м., кухня — 20 кв. м., «план кв-ры и интерьер восстановлены по эскизу нач. 20 века, отл. сост., дорогая меб. и светильн., бойлер, консьерж») обойдется в каких-то 3,5 млн. долларов.»
Интересно, известность прежнего жильца входит в состав этой «потребительской корзины»?»
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.