Кузнецкий Мост, 6/3с3, 1870, арх. С. В. Дмитриев (левая часть), 1902-1903, арх. И. А. Иванов-Шиц, М. К. Геппенер (правая часть)
Вообще-то Лорелея — это рейнская скала. Скала, рядом с которой слышался таинственный «шепот» Рейна. Немецкие романтики стали писать баллады о длинноволосой речной деве Лорелее, которая… впрочем, пусть лучше это скажет Генрих Гейне в переводе Александра Блока:
…
Над страшной высотою
Девушка дивной красы
Одеждой горит золотою,
Играет златом косы,Златым убирает гребнем.
И песню поет она:
В ее чудесном пенье
Тревога затаена.Пловца на лодочке малой
Дикой тоской полонит;
Забывая подводные скалы,
Он только наверх глядит.Пловец и лодочка, знаю,
Погибнут среди зыбей;
И всякий так погибает
От песен Лорелей.
Короче говоря, Лорелея — это сирена, только не морская, а речная и не греческая, а немецкая. Рейн все «шептал» и опасно сужался, и под романтической скалой возникло кладбище кораблей.
Вслед за романтиками Лорелею полюбили декаденты, а модерн — это и есть архитектурный декаданс… В первые годы XX века на стенах модерновых домов выросли головы сонно-мечтательных дев с длинными, словно водоросли, волосами. Такие маскароны, по традиции, считают Лорелеями.
Одна из московских Лорелей белела с 1902-1903 гг. (а теперь — краснеет) в правой части дома № 6/3с3. Вот она:
Пышноволосая находится напротив гермы, погубившей архитектора.
У этой Лорелеи Кузнецкий переулок (а теперь — часть улицы Кузнецкий Мост) опасно сужается, и перед нею в те же годы возникло… нет, не кладбище карет, а просто общегородское позорище. Домовладелец Хомяков спорил с Московской думой из-за клочка земли, которую наш город, для спрямления проезжей части, должен был купить, но предложил неадекватную цену. Родич славянофила высадил там три куста, которые прозвали «Хомяковой рощей».
История участка, издревле принадлежавшего дворянам Хомяковым, дана в рассказе про угловой дом и дворец с колоннадой. Здание № 6/3с3 относится к тому же владению.
Наш дом — двулик, как Янус Полуэктович. Левая половина — желтая, с арками, без Лорелеи — относится к одному времени (1870, арх. Семен Дмитриев, который отделывал храм Христа Спасителя), правая, пестрая половина — к другому (1902-1903, арх. Илларион Иванов-Шиц, Максим Геппенер).
И эклектическая, и модерновая половины визуально выглядят как разные здания, там даже разное число этажей.
Историки архитектуры указывают, что реальным создателем правого фасада, видимо, был один Иванов-Шиц…
Вернемся к нашей Лорелее! Рядом с длинноволосой девой находился вход в парикмахерскую, только не женскую, а мужскую. Заведенье было архимодное и называлось «Базиль». Под этим именем оно вошло в русскую классику. Бунин в рассказе «Далекое» вспоминал:
«Сколько народу стриглось, брилось у Базиля и Теодора».
А вот что о хозяине написано в «Москве и москвичах»:
«Славился еще в Газетном переулке парикмахер Базиль. Так и думали все, что он был француз, на самом же деле это был почтенный москвич Василий Иванович Яковлев».
В советские десятилетия парикмахерская в этом месте проявила удивительную живучесть. Она работала еще в 80-х (хотя бывали перерывы: в 1930-х эти витрины занимал Торгсин).
В 1987 году, уловив дух времени, бывший «Базиль» превратился в советско-болгарский парикмахерский салон «Магия».
Все это время сохранялись и витрины времен Базиля Яковлева вместе дверью и скобяными деталями, они входили в изначальный архитектурный замысел. Дом оставался одним из ярчайших памятников московского модерна…
Витрины были уничтожены в «тучные нулевые», когда варвары устроили евроремонт. После ремонта сюда въехал магазин компании «Адидас». Теперь здесь бар.
Длинноволосая рейнская дева на фасаде залилась густой «половой краской»: так называют иногда красноватый цвет, которым полы красят.
К счастью, не пострадали архитектурные формы фасада, который был прорисован
«с той расчетливой умеренностью, которая делает здание произведением искусства».
- © Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.