Армянский переулок, 1/8с1, арх. В. А. Властов и П. К. Микини, 1901, 1905 гг. Дом Микини.
В доходном доме-корабле была квартира философа Николая Бердяева. Веком раньше на этом месте жили мать Тютчева и отец Пестеля… А еще это архитектурный курьез.
Бросается в глаза дом на углу Армянского с Кривоколенным. Угловой эркер венчает невиданный в наших краях купол, похожий на пагоду. Под ним – рельеф с двумя морскими девами на фоне волн… но чтобы разглядеть прелестных нереид как следует, надо иметь телескоп.
Это «носатое» здание с морским рельефом называют еще «домом-кораблем». Гражданский инженер Микини строил его для себя и для своей семьи, поэтому Петр Карлович мог себе позволить архитектурные чудачества.
Бердяевские комнаты
Чудак-философ Николай Бердяев был самым знаменитым жильцом дома-корабля. С 1908 по 1911 год – за десятилетие до «философского парохода» – Николай Александрович снимал тут двухкомнатные апартаменты в «Меблированных комнатах Тимофеевой», со стороны Кривоколенного переулка. Безденежный, но элегантный господин с супругой в мятом бархате принимал по вторникам у себя в комнатах блестящих собеседников – Андрея Белого и Владислава Ходасевича, Павла Флоренского и Сергея Булгакова, Льва Карсавина и Ивана Ильина.
Когда Бердяев бросался в диспут, элегантность пропадала. Философ нервно дергался, и изо рта у него вырывался, пугая гостей, огромный красный язык (шутили, что оратор взял эту привычку после того, как столкнулся лицом к лицу с дьяволом). Десятилетия спустя Бердяев так будет пугать товарища Дзержинского; профессор даже собственный допрос в ЧК сумеет превратить в «часовую лекцию». Бердяева отпустят из тюрьмы и отошлют подальше, за пределы социалистического государства…
Булки, изюм и тараканий сталактит
Революция ворвалась в дом Микини и «уплотнила» господ в пятикомнатных квартирах с модерновыми лепнинами, паркетами и ванными. Часть интерьеров (и часть коммуналок!) дотянула и до наших дней. Каких-то три десятилетия назад фотограф снял сквозь подворотню: на веревочке во дворике сохнет белье…
Место «колониальной лавки» на углу заняла допотопная булочная. Она работала десятки лет, чуть ли не до 90-х, и старожилы до сих пор помнят пахучие булки с изюмом и пухлую бабульку-продавщицу с родинкой на щеке.
Хочется съесть этих булок?
Вот другой рассказ о магазинчике. Может отбить аппетит:
«…я первый раз увидела результат дезинсекции. На старинной люстре, уже без хрусталя, с потолков свисали даже не гроздья, а сталактиты приличной длины из полудохлых тараканов».
Чертополох и морские коньки
Здание, созданное на рубеже веков – это сплав эклектики с модерном. Стены постройки оживляют мускулистые грифоны, львы, грызущие замковое кольцо, и вензель с буквой «М» (фамилия владельцев). Архитектор Петр Микини строил и другие памятники начала века: например, дом адвоката Плевако на Новинском бульваре или «дом со зверями» на Чистопрудном.
Особенно богат на модерновые детали вход со стороны Армянского переулка: цветет и извивается чертополох из чугуна, и черный козырек поддерживают на цепях кронштейны – морские коньки. Раньше, рассказывает старожил, у них имелись головы. Зимою с этих морд свисали длинные, нелепые сосульки.
Среди советских жильцов дома и академик – изучавший полимеры химик Сергей Медведев… Впрочем, история этого места древнее, чем XX век и модерновые украшения. Среди людей, связанных с домом, мы найдем знакомые фамилии.
Народный артист на водосточной трубе
Слава Ивана Козловского была такова, что некоторые фанатки, или, как говорили в советское время, «сырихи», лезли в квартиру к оперной звезде по водосточным трубам… нет-нет, певец не в этом переулке обитал. Здесь он… предоставим слово старожилу этих мест!
«Однажды к дому подошел известный тенор Иван Козловский. И по водосточной трубе забрался на третий этаж. Там жила женщина, которая ему нравилась. И там остался».
Кем была дама? Не легенда ль это? Ответить на такой вопрос — как выкопать иголку в стогу сена. И все-таки удача улыбнулась мне.
Пишут, что знаменитый тенор влез однажды по трубе в номер к киноактрисе Галине Сергеевой. Это могло случиться в середине 1930-х.
Впрочем, на этот раз речь шла о втором этаже какой-то гостиницы. Так что, возможно, Ивен Семенович в разное время лез по водосточным трубам в окна к разным барышням.
Прежние дома и жители
Первой, насколько документы позволяют проследить, была старинная семья дворян Лачиновых. Во времена Екатерины, через брак, усадьба с двухэтажным каменным особняком перешла к герою Измаила графу Александру Санти.
Это был сын Франца Санти, отца русской геральдики, который из-за интриг загремел на 14 лет в Сибирь и сидел там в остроге.
При Павле I в доме Санти квартировал московский почт-директор Иван Пестель. Очевидно, он привез сюда четырехлетнего сына – завтрашнего декабриста. В «Росписи государственным преступникам» Павел Пестель займет почетное первое место как самый опасный.
Пестель-отец при Александре I будет многолетним генерал-губернатором Сибири и прославится как наместник-грабитель, вряд ли справедливо («лихоимцу» достанутся только долги).
В 1831 году эту усадьбу купила у Санти Екатерина Тютчева – мать гениального поэта. Федор Иванович послал на этот адрес много писем из Европы. Сам же он не мог здесь навестить родителей. Однако детство дипломата пролетело в двух шагах – в другом конце Армянского переулка.
В 1856 году старинный дом купили два известных русских публициста – Михаил Катков и Павел Леонтьев. Здесь находилась редакция их газеты «Московские ведомости» и журнала «Русский вестник». Редакцию посещали такие персоны, как Гончаров, Салтыков-Щедрин, Аксаков, Мельников-Печерский… Тургенев посылает в «Русский вестник» свой роман «Отцы и дети», Лев Толстой – начало «Войны и мира».
С таким «послужным списком» дом Каткова мог бы сделаться местом паломничества… а получилось наоборот. «Непетербургское, но грозное издание» с годами стало возбуждать ненависть «прогрессивной» общественности. Ведь Михаил Никифорович превратился в ее ярого противника, в 60-х он проделал большой путь «слева направо». И его дом вошел в поэзию…
Дом на углу Армянского – в поэзии
Над Москвой луна сияет,
Словно медный таз,
И старушку созерцают
Звезды сотней глаз.
Снится Кучка ей боярин…
Грозный… Годунов…
Галл кичливый… злой татарин…
Михаил Катков;
Снится ей Борис Чичерин…
Буйные стрельцы –
Наших дней и дней минувших
Ярые бойцы…
Тишина царит повсюду,
Только где-то псы
Заливаются да полночь
Гулко бьют часы…
Чрез Армянский переулок
Путничек спешит;
Под его ногой сердито
Мерзлый снег хрустит;
«Типография Каткова» –
Надпись видит он
И, какой-то безотчетной
Робостью смущен,
Шаг свой быстро ускоряет…
Сквозь ночную тьму
Тень Булгарина кивает
Головой ему.
Оговорюсь: в истории этого дома не было большой поэзии (Тютчев сюда даже не доехал, Ходасевич с Белым находили для стихов другие темы). Эту балладу про катковское издательство написал второстепенный стихотворец 1860-х годов Николай Страннолюбский.
Следующие стихи просятся в рубрику «графомания», но интересны как курьез. На исходе XIX века через Московский почтамт (это совсем рядом!) прошло письмо со стихотворным адресом.
Во Московской во столице,
Рядом с улицей Мясницкой,
Пролегает небольшой
Переулочек прямой,
Под названием Армянский,
Стало-быть не Итальянский.
В переулке в этом самом
На боку, кажись, на правом
Дом стоит такой старинный
И не то чтоб очень длинный,
Фабриканта, гражданина,
Композитора Микини.
В этом доме многолюдном
Наверху, на месте чудном,
Мой знакомый поживает.
Письмо это прожидает.
Передать его желаю
Бондаренко Николаю.
К чести старинных почтальонов надо сказать, что письмо все-таки дошло до господина Бондаренко. В 1870-х Катков уже продал это домовладение Карлу Карловичу Микини: учителю музыки и предпринимателю (бывают и такие комбинации!).
Особняк XVIII века исчез в начале XX. Ныне существующий доходный дом строили в два приема. В 1901 году архитектор Владимир Властов создал южное крыло, по Армянскому переулку. А в 1905 году один из сыновей «фабриканта, гражданина, композитора Микини», Петр Карлович, возвел северо-восточное крыло, по Кривоколенному, и соединил две части дома угловым эркером. Так появились «пагода» и нереиды.
А во дворе построили два флигеля (строения 2 и 3).
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.