Так получилось, что владельцами этой усадьбы оказались известные на всю страну предприниматели.
Коррупционные бароны
Меншиков был денщиком царя Петра и стал князем. Осип Соловьев был дворецким у бывшего денщика и стал бароном. Титул он получил… за воровство! Как такое возможно? Сметливого дворецкого заметил Петр I и поставил во главе таможни в Архангельске, потом отправил в Амстердам, где Осип Соловьев основал первый русский банковский дом. Брат, Дмитрий Соловьев, наследовал Архангельскую таможню, через которую шла русская торговля с Амстердамом. Два Соловьева создали преступное сообщество и наворовали полмиллиона рублей (драгоценных, петровских!). По крайней мере, так утверждал доносчик Курбатов.
Братьев арестовали и подвергли пыткам (1718 год), а спустя несколько лет «простили». А после, когда Петр I отошел в лучший мир, Соловьевых возвели в бароны, как бы извиняясь. Вот как полезно дружить с Меншиковым! У Осипа Алексеевича и усадьба была рядом, в тени Меншиковой башни…
О «затрапезной» ткани
От Соловьевых это место перешло к другому мещанину во дворянстве, фамилию которого пишут теперь с маленькой буквы. Мануфактура Затрапезных в Ярославле одела пол России в дешевую, «затрапезную» ткань. Сын основателя династии, Алексей Затрапезный, владел соловьевской усадьбой в 1760 году. Каменные палаты, как показано на старых планах, были построены в виде огромной буквы «п»… нет, до наших дней ничего не дошло!
Зачаровать Елизавету
Следующий собственник усадьбы вышел в миллионщики из-за красивого голоса. Разносчика, как говорит предание, услышала с балкона Летнего дворца любительница мужских голосов. С тех пор телятину ко двору Елизаветы поставлял Савка Собакин… то есть Савва Яковлев. Парень вцепился в удачу обеими лапами и стал владельцем 22 заводов – большинство сам же и построил.
По другой версии, он начинал с торговли рыбой, а не мясом и достиг успеха благодаря бережливости и расчетливости. Посадский человек из города Осташков пришел в Петербург пешком «с полтиной в кармане», а через полвека у него было 12 миллионов.
У Затрапезных Савва Яковлев купил мануфактуру в Ярославле, а потом и дом в Москве (1773 год). Правда, он жил в основном в Петербурге.
На месте нынешнего здания на углу Кривоколенного и Архангельского переулка находился огород.
Два этажа
Дом был построен в 1836 году для статской советницы Крюковой. Через полвека особняк в стиле ампир под сенью Меншиковой башни переработал в эклектической манере архитектор Флегонт Воскресенский (1885). До середины XX века здание оставалось двухэтажным. О том, как выглядел в ту пору дом с широкими карнизами и рустом, могут рассказать старые фотографии.
В 1888 году особняк купцов Фроловых, торговавших ювелирными изделиями, берет в аренду знаменитый человек.
Поленовы
Автор «Московского дворика» пребывал в зените славы и преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, то есть в двух шагах. Дома же он писал картины «Ранний снег» и «Золотая осень». Жила здесь и сестра Поленова, Елена Дмитриевна – тоже известная художница. Она руководила художественными мастерскими в Абрамцеве и сделалась одним из основоположников русского модерна.
Поленовы прожили тут пять лет (1888-93), и на их «рисовальных вечерах» бывали Врубель, Серов, Суриков, Нестеров, Коровин, Васнецовы, Ге и Левитан, который как-то раз «позировал… в арабском тюрбане». Теплый отзыв о «гостеприимном доме Поленовых» оставил художник Леонид Пастернак.
Душой салона была Елена Поленова, которая владела несколькими языками и выписывала лучшие художественные журналы из-за границы. Все это здесь читалось и активно обсуждалось. Довольно скоро «рисовальные» четверги сменились «керамическими», которые и привели к созданию знаменитой Абрамцевской мастерской (1890).
Тандем
6 апреля 1913 года. Судя по фотографии, в Кривоколенном толчея. Толпы и толпы москвичей спешат к дверям особняка, чтобы проститься с телом Александра Бари – инженера, предпринимателя и человека. Еще в XIX веке на его заводе установились идеальные для той поры условия труда: работают по 10 часов в день, зарплаты выше, чем у конкурентов, бесплатные мясные обеды «от пуза», больничные листы, пенсии вдовам, сберкассы, чистота, нет штрафов, забастовок тоже нет…
Главным инженером на заводе Александра Бари был Владимир Шухов, изобретатель и организатор работали вместе более тридцати лет. Этот тандем создал нефтепроводы, газгольдеры, полторы сотни гиперболоидных башен, четыреста железнодорожных мостов…
И хотя злые языки называли фирму Бари «конторой по эксплуатации изобретений Шухова», по документам получается, что заработок инженера в некоторые годы даже превышал доходы хозяина бизнеса.
Бари и Пастернаки
Контора Бари находилась на Мясницкой (сначала № 24, потом № 20), жил же он – тут. Александр Вениаминович приобрел особняк купцов Фроловых в 1902 году. Бари был знаком с Менделеевым и Толстым (Лев Николаевич однажды навестил предпринимателя) и близко дружил с живописцем Леонидом Пастернаком, который учил дочь хозяина Ольгу. Осенью 1905 года, когда на Мясницкой стало неспокойно и Училищу живописи грозил штурм, семейство Пастернаков (видимо, вместе с пятнадцатилетним Борисом) на какое-то время перебралось в этот дом. Со временем Ольга Бари станет талантливым художником.
Александр Бари тяжело пережил 1905 год и часто повторял, что
«лучше быть кондуктором трамвая в Цюрихе, чем миллионером в России».
К счастью, он не увидел 1917 год.
Американский консул и корова
В начале прошлого столетия усадьба под сенью Меншиковой башни состояла из главного дома, где обитал сам Бари с многочисленным семейством и гостями, и флигеля, где действовало консульство США в Москве и жил сам консул. Как и теперь, между особняком и флигелем, за островерхой оградой, зеленело несколько деревьев. К северу, в глубине двора, стояли не дошедшие до нас хозяйственные постройки, в том числе конюшня и псарня инженера Бари (страстный охотник держал свору собак). А еще здесь жила корова, снабжавшая семью свежим молоком.
Гиперболоид инженера Шухова
Владимир Шухов возвратился в дом покойного друга – без всякого сомнения, давно знакомый дом! – в окаянные дни 1918 года. Старик был просто выселен в девятидневный срок из собственного дома на Смоленском бульваре. Надо же было куда-то деться? Пришлось жить на работе, а контора Бари к тому времени располагалась в особняке покойного. После национализации она называлась «Стальмост», рабочие выбрали Шухова директором организации.
«Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918, но 1919 был его страшней».
В этом году, в стуже и нищете, инженер проектировал свое наиболее знаменитое детище. Высочайшее здание в городе и стране было придумано под сенью Меншиковой башни, которая когда-то тоже была выше всех.
История Шуховской башни тоже непроста. Она рождалась в муках. Собственноручные записи инженера сообщают, что железа нет, дров нет,
«в конторе холод, писать очень трудно».
Качество железа сыграло дурную шутку с башней. Из-за усталости металла она обрушилась, Владимира Григорьевича обвинили во вредительстве и приговорили к расстрелу.
Однако замены изобретателю не было, поэтому Шухова расстреляли условно.
А в 1922 году инженер все-таки достроил свою гиперболоидную башню и переехал в жилую квартиру на втором этаже дома Бари. Несколько лет спустя Шухов был избран в Академию наук и получил Ленинскую премию.
Согласно мемориальной доске, он жил и работал в этом здании с 1918 по 1934 год.
1930-е, 40-е
Можно представить, как выглядел двор в сталинские времена: осталось описание старожила. Мы узнаем, что в дальнем углу двора стоял еще один старинный жилой флигель, к которому в начале 30-х пристроили коробку рабочего общежития с эмблемой Осоавиахима. Эти двухэтажные домики снесут уже в 80-х и устроят на их месте парковку.
Длинный ряд дровяных сараев (отопление оставалось печным) делил двор надвое. Одна часть служила спортплощадкой, а другая — ближе к решетчатой ограде — была уютным садом с розами и гладиолусами, липами и кленами, вязами и тополями. Рядом с оградой находилась горка: старое собачье кладбище, где на огромных валунах читались имена питомцев господина Бари.
Горку разрушили в 1942, когда во двор приехали грузовики с солдатами. Снесли сараи, вырубили сад и вырыли огромный котлован… зачем? Соседи этого не знали, а теперь и подавно не выяснить.
Пять этажей
Главный дом надстроили в конце 40-х в интересах лубянского ведомства. Стены 1836 года были так крепки, что выдержали еще три дополнительных этажа. Некоторые элементы старого декора (сандрики на окнах и карниз с модульонами) сталинские архитекторы повторили, других же (парапет на крыше, эркеры) в старом здании не было. И впечатление от дома очень сильно изменилось.
Он появляется в фильме «Покровские ворота» – там, где Велюров ловит машину, чтобы отвезти в клинику Хоботова.
Сейчас этот мемориальный дом остается обитаемым, хотя в 70-е сменилось большинство жильцов. Декор за несколько десятков лет серьезно обветшал, еще вчера фасад выглядел грустно, но теперь его отремонтировали.
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.