Столешников пер., 7с1, 1903, арх. А. Э. Эрихсон
Вы спросите, как герой «Анны Карениной», которая дописана в 1876 году, мог покупать вино в доме 1903 года? Элементарно: магазин старше здания. Он тут просуществовал полтора века и исчез лишь в 1990-х, когда Столешники сделались самой дорогой в России улицей-бутиком.
Девушка с Мадейры. Почему князь избрал Леве?
Старое здание, которое могли видеть Толстой и князь Облонский, построили для другого князя — обер-прокурора 8-го департамента сената Павла Гагарина. Это был двухэтажный каменный флигель 1824 года. Отдельного домовладения № 7 не существовало: современные участки 7 и 9 тогда являлись частью одной большой усадьбы с центром в старинных палатах (№ 9с3).
В 1853 году усадьбу приобрел британский подданный французского происхождения Георг Леве, или Егор Антонович. Хозяйкой интернационального семейства была англичанка с острова Мадейра (Португалия) Мэри Уотсон Фарнелл Форбс, то есть Мария Васильевна.
Взяв в жены девушку с Мадейры, купец Леве стал португальским консулом в Москве и «за труды» получил некоторые преференции в торговле. Он продавал портвейн из Порту и мадеру с Мадейры, а также херес из Испании.
В Москве образовалось два виноторговых клана-конкурента — Депре и Леве. Они вошли в литературу.
«Степан Аркадьич к ужасу своему увидал, что портвейн и херес взяты от Депре, а не от Леве, и он, распорядившись послать кучера как можно скорее к Леве…»
Гурман и сибарит Облонский видел разницу… В чем дело? Есть предположение, что купцы из Столешникова переулка получали эти напитки не в бочках, как все остальные, а сразу в бутылках — дороже, но качественней. И потому-то были признаны «специалистами» по крепленым винам. Другие разливали по бутылкам эти напитки уже в Москве.
В 1873 году вдова Леве разделила усадьбу надвое. Больший участок (№ 9) она продала, меньший, с винным магазином (№ 7) передала по дарственной сыну. Егор Егорович купил владение на Большой Дмитровке (1883) и там возвел роскошный особняк. Оба участка были смежными и в плане образовывали букву «Г».
Когда Егор Леве Младший скончался (1896), его земли унаследовала дочь, а семейная фирма сделалась акционерным обществом.
Старый флигель с магазином был разрушен, и в 1903 году архитектор Адольф Эрихсон возвел на этом месте современный дом № 7с1. Тогда же во дворе появилось строение 2.
Камень и бронза Эрихсона
Величественный дом увенчан пятым, мезонинным этажом с большим полукруглым окном — схема, которую Адольф Эрнестович впервые применил в Столешниковом переулке и будет использовать впредь.
Единственный балкон поддерживают гермы — красивые женские головы с виноградными гроздьями в волосах. Такова «каменная вывеска» винного магазина.
Да! На фасаде нет лепнины — только натуральный камень нескольких сортов и бронза. Все дорого-основательно.
Отделка образует ярусы. Цоколь — это красный полированный гранит, первый этаж с грубым рустом — красноватый туф, второй этаж и балкон — светлый известняк. Черные колонны — из лабрадорита, а их капители — из бронзы.
После недавней реставрации дом поскучнел, и весь первый этаж теперь выкрашен в черный цвет. Зато восстановили эрихсоновскую расстекловку на окнах.
Под зданием раскинулась огромная подвальная система, служившая хранилищем для вин. Эти подвалы связаны подземным ходом с особняком Леве на Большой Дмитровке.
Внизу располагался фирменный магазин, а над ним квартиры — по одной на целый этаж. На втором, третьем и четвертом этажах раскинулись апартаменты из одиннадцати светлых комнат плюс большое число безоконных помещений, а на пятом — «маленькая» квартирка, всего из пяти светлых комнат.
Должно быть, Эрихсону самому понравилось то, что он выстроил, ибо он взял в аренду третий этаж.
Этаж-квартира, где жил архитектор:
Следующая остановка — «Конец очереди»
Советская история дома, который выстроил Адольф Эрнестович, такова.
Одиннадцатикомнатные этажи-квартиры, как несложно догадаться, уплотнили. Жили здесь все же непростые люди. В 1937-38 годах четверо были расстреляны: профессор, инженер с женой-актрисой и замдиректора гидрографической станции. В 1960-х или 1970-х жильцов расселили, и верх заняли конторы, в том числе Главархитектура Московской области.
Внизу же продолжало жить дело виноторговцев Леве, менялись только вывески. До войны это был магазин Винторгправления, в 1950-х — Главвино Министерства пищевой промышленности СССР, а потом — «Фрукты-Вино». Иные называли этот магазин «Столбы» или «У столбов» — по черным Эрихсоновым колоннам.
Как вспоминает очевидец,
«в 50-е годы над входом висела огромная бутылка из которой лилась струя шампанского, все это из мерцающих лампочек».
Внутри было вот так (возможно, фото постановочное):
Сообщалось также о богатом ассортименте, про
«отпуск вина и фруктов в красиво оформленных корзинах».
И даже о доставке на дом.
По широте ассортимента то был лучший винный магазин в столице, и даже в разгар антиалкогольной кампании здесь продавались (по соответствующей цене) коллекционные массандровские вина.
В 1980-х именно в этом магазине появилась шутка, в духе времени:
«Кондуктор автобуса объявляет: Остановка “Магазин вино”, следующая остановка — “Конец очереди!”»
Советская Фемида, 1920-е
Должен дополнить этот текст новым сюжетом, ибо с историей магазина все оказалось сложнее. Не исключено, что в «винной» эпопее наступила пауза в 1920-х, а потом магазин все же возродили из-за близости винных подвалов. Или, возможно, он сохранялся, но сосуществовал в доме со следующими учреждениями:
- Кооперативная столовая «Коммунар»;
- Московская городская прокуратура.
Сначала я считал: о прокурорах написали по ошибке, ибо справочники середины 1920-х упрямо выдают вместо номера 7 — номер 3. Таков был дореволюционный адрес нынешнего дома № 7, но уже в 1922 году Столешников переулок продлили, присоединив отрезок до Тверской.
Однако оказалось, в 1920-х старая нумерация удерживалась. Адрес Гиляровского, который жил в нынешнем доме № 9с1, звучал как «Столешников, дом 5, квартира 10».
Итак, в доме Леве была прокуратура! Ей посвящены яркие, сочные страницы из работы Андреевского о Москве 1920-х и 30-х. Советская Фемида, побуждаемая «классовым чутьем», в то время, как сказал бы наш современник… «отжигала».
1920 год. Муж задушил жену на глазах восьмилетнего ребенка. Показания свидетелей обрисовали подсудимого
«как положительного человека, хорошего семьянина и любящего отца».
Сам он показывал,
«что убитая во время обеда обижала его, плеснула в него водой, замахнулась вилкой».
И вот вердикт (из документа):
«Суд, руководствуясь вышеизложенным, революционным правосознанием и субъективным впечатлением, приговорил: Стрельцова по суду оправдать».
Другое дело слушалось в 1936 году. Гражданин Панаритов вступил в брак с гражданкой Фроловой, а через три дня развелся. Суд счел такое поведенье «половым мошенничеством», и гражданин сел в тюрьму… за изнасилование!
© Дмитрий Линдер. Перепечатка текстов с linder.moscow без разрешения автора не допускается.